— Современные люди в тысячу раз больше хлопочут о том, чтобы прибавить себе богатства, чем о том, чтобы прибавить себе разума. Но ведь всякий нормальный человек должен понимать, что куда важнее то, что есть в нем самом, чем‑то, чем он обладает… Согласно кивнув, Уэйнрайт ответила:
— Ну, не надо так строго судить людей, Мейсон… Не все же…
Она хотела сказать: «Не все же такие умные, как ты», но в самый последний момент запнулась, решив, что эта похвала из ее уст может показаться Кэпвеллу несколько прямолинейной…
На подобные железобетонные комплименты был способен разве что Генри Джакоби…
Мейсон продолжал:
— Я все время думаю, отчего человеку хочется стать богатым?.. Для чего все так пекутся о том, чтобы у них были дорогие автомобили, прекрасные дома, право на различные увеселения?..
— Почему?..
— Разве что от недостатка духовной жизни, от слабости духа, — произнес Мейсон, обращаясь как будто не к собеседнице, а к самому себе. — Только лишь от этого, Джулия… Дайте такому человеку настоящую духовную жизнь, и ничего этого ему просто не понадобится. Знаешь, мне пришло на ум одно сравнение: как тяжелая и неудобная одежда мешает движениям тела, так и богатство мешает зачастую движениям души… Всякий, кто имеет меньше, чем желает, должен знать, что имеет больше, чем заслуживает.
Джулия поспешно возразила:
— Мейсон, но ведь ты, мягко говоря, не самый бедный человек в Санта–Барбаре…
Тот кивнул.
— Да, действительно…
— Почему бы тогда тебе не отказаться от своего богатства?..
Тяжело вздохнув, он ответил:
— Не надо понимать все так упрощенно, Джулия–Богатство, которым я обладаю, досталось мне от моего отца… Собственно говоря, даже и не досталось; оно даже и не мое, просто я пользуюсь, и, зачастую — не совсем правильно, — отцовскими капиталами. То есть, я хочу сказать, что теперь я не стремлюсь к тому, чтобы быть очень богатым… Двумя средствами можно избавиться от бедности: одно — увеличить свое богатство, другое — приучить себя довольствоваться малым. Увеличить богатство, Джулия, не всегда возможно, более того, обычно богатство наживается бесчестными способами. А вот уменьшить свои потребности, всегда в нашей власти, кроме того, это всегда хорошо для нашей души…
Мейсон Кэпвелл говорил очень долго и все с большей и большей горячностью; его аргументы и доказательства своей правоты казались Джулии очень серьезными, небанальными и убедительными…
Все это время она молчала, лишь изредка поддакивая или задавая незначительные вопросы.
«Боже мой, — думала она, то и дело бросая косые взгляды на своего собеседника, — и почему это я раньше не воспринимала его всерьез?.. Ведь он настоящая личность, он ведь очень интересный и необычный человек, этот Мейсон Кэпвелл…»
Сидя в своем офисе перед чашкой с уже давно остывшим кофе, Джулия размышляла…
Итак, все совершенно понятно: Лили Лайт была не только любовницей, но и сообщницей Джакоби.
Да, несомненно — именно так все и было.
Видимо, Лайт, поняв, что дело ее безнадежно проиграно, и что от Мейсона она не дождется ни цента, решила, что одной ей с этим человеком не справиться, и потому обратилась к хозяину фирмы «Джакоби и К».
А может быть, они были заодно с самого начала?..
Какое теперь это имеет значение!..
Что ж — как говорят, два сапога — пара…
Они ведь стоят друг друга — Лили Лайт и Генри Джакоби, они не уступают друг другу ни в изворотливости, ни в коварности, ни в лицемерии…
Правда, сама Лили уже вышла из игры и, судя по всему — надолго… Если не навсегда. Значит…
Стало быть, остается один только Джакоби.
Вне всякого сомнения, это письмо было написано Лили Лайт или под его диктовку, или же — скорее всего! — им самим. Ведь конверт, по всей вероятности, подписан самим Генри, не зря ведь он стремился подделать почерк своей любовницы.
И, совершенно понятно, что именно Джакоби бросил его в почтовый ящик на Хилтон–стрит.
Его причастность к этому преступлению для Уэйнрайт абсолютно очевидна. Правда, неясно, каким же это образом ему удалось уговорить се выброситься из окна… Это уже совершенно невероятно. Может быть, Мейсон прав, когда утверждает, что таким вот образом она хотела ему отомстить?.. Нет, зная Лили Лайт, это звучит как‑то неубедительно. Да, тут действительно получается какая‑то неувязка.
Как бы то ни было, а Кейт Тиммонс на следующих слушаниях по этому делу будет ставить на то, что ни один человек никогда не сможет уговорить другого выброситься из окна, чтобы насолить третьему.
Это бы выглядело слишком уж фантастически.
Однако очевидно главное: Лили Лайт и Генри Джакоби действовали заодно…
Остается доказать это суду…
