— А что сказал режиссер, когда представили Денни? — спросила в свою очередь Лейкен, повернувшись к Джейд.
— Он сказал: «Добрый день».
— И все?
— Да, это конец, фиаско, — упавшим голосом сказал Денни.
— Интересно, а что бы ты хотел услышать? — вскинулась Джейд.
— Я хочу, чтобы все говорили: «А мисс Джейд снова видели на пляже с Денни, выдающимся кинематографистом».
Все весело рассмеялись.
Похоже, Голливуд ненамного приблизился, к ним. И все из-за того господина, которого они тоже вначале приняли за режиссера. В действительности это был глава фирмы, и он вел себя, как единственный хозяин здесь. Он подтвердил свои намерения в отношении Денни, а потом все исчезли. Их и след простыл.
— Хотел бы я знать, а как им-то все удалось? — вслух высказал свои мысли Денни.
— Что удалось? — не поняла Лейкен.
— Ну, как им удалось начать все с нуля и стать тем, кем являются сейчас?
— И кто, кто? — продолжала настаивать девушка. — Кого ты имеешь в виду?
— Пу конечно же, этих людей из Голливуда — восхитительная ты идиотка! — прокричал Тэд и поцеловал девушку в шею.
Лейкен смутилась и, отстранившись от юноши, рывком села на песке.
— Джейд, а ты слышала, что режиссер-постановщик говорил о жизни кинематографистов?
— Да, ну и что?
— Нужно быть готовым ко всему, если хочешь стать богатым и знаменитым.
Денни, которого такое предупреждение нисколько не пугало, продолжал мечтать вслух:
— Но все-таки они назвали мне имена людей в Голливуде, если я вдруг надумаю туда поехать Голливуд! Да мой папаша на это никогда не согласится!
— А если согласится? — хитро подзадорила его Джейд.
— Тогда и разговоров нет, — решительно сказал юноша.
— А меня возьмешь? — продолжала Джейд дразнить его. — Наверняка ты хочешь поехать со мной. Такой хорошенький мальчик будет великолепен в постельных сценах. А я буду твоим спонсором.
Лейкен не принимала участия в разговоре. Она сидела отстраненно и задумчиво смотрела на море. Потом обернулась, сделала знак Тэду... и молча встала. Тэд — словно этого только и ждал — присоединился к ней. Уже уходя, они слышали, как продолжают дурачиться Джейд и Денни.
Если молодые романтики бредили Голливудом, то Сантана Ангрейд, получившая уже кое-что от жестокостей жизни, собиралась в другую сторону от «столицы волшебных грез». После неудачного разговора с Кепфеллом она поняла, что сама должна разматывать клубок своей драматической истории. Для успеха ей нужно убыло по-настоящему почувствовать себя матерью. Ведь все эти пять лет она пыталась в любимой работе заглушить тоску не только по Ченнингу, но и по ребенку, оставленному в Мексике. Сейчас ей не хватало его как никогда. В Акапулько она не была еще по-настоящему матерью, все заглушили два чувства: радость оттого, что все позади, и тяжелая боль от потери Ченнинга...
Роза понимала свою дочь, как могла, поддерживала ее, но привычка всегда подчиняться начальству оказалась сильнее материнских чувств.
— Не мучь себя, — говорила она дочери. — Господин Кепфелл сказал же тебе, что не знает, кто усыновил ребенка. Значит, это невозможно выяснить.
Но Сантана упрямо отвечала ей:
— Мама, не уговаривай меня. Я хочу знать, кто усыновил ребенка и где он сейчас, в Мексике или в другом месте. Я обязана его найти, чего бы мне это ни стоило.
И Сантана купила билет на самолет в Мексику.
Они встретились в полутемной узкой улочке впервые после того драматического вечера — Питер Флинт даже не выступал свидетелем на процессе.
— Одну минутку, — окликнул Питера Джо. Было то время суток, когда солнце отправляет на землю свои последние лучи. Питер возвращался домой в приподнятом настроении: он предвкушал приятную процедуру составления заявления об уходе, навсегда разлучавшего его с серостью преподавательской жизни, а также желанную встречу с ослепительной Келли и пикник на борту яхты.
— Чего ты хочешь? Я тороплюсь, Джо.
— Я не задержу тебя, Питер. У меня к тебе всего два слова.
— Какие? — спросил Питер.
— Как ты думаешь, кто послал подарочек, влетевший сегодня в окно моего дома?
— Ты считаешь, что я имею отношение к покушению на твой дом?
— Конечно.
— Ошибаешься, Джо.
— Нет. Я слишком хорошо тебя знаю, чтобы совершить такую грубую ошибку. — И, придвинувшись на шаг ближе, выдохнул прямо ему в лицо: — Ты сделал все, чтобы разъединить нас с Келли. И продолжаешь в том же духе. Ты...
Джо замолчал, почувствовав, с какой страшной силой поднимается в нем бешенство, и испугался собственной ненависти. Нет, прав этот таинственный Доменик: нужны хладнокровие, тщательно обдуманные действия, не следует распускать себя даже если этот изворотливый преподаватель увел у тебя невесту.
— Не забывайся, Джо. У вас с Келли ничего бы не получилось: сын рабочего и наследница семьи Кепфелла — разве возможна такая свадьба. Нет, в это верил только ты, Джо.
- Ты знал, что так будет, — опять закипай яростью, проговорил Джо, — и просто хотел занять мое место.
Ему хотелось ударить Питера, и тот почувствовал это.
— Ну, давай, давай, Перкинс, ударь, и твое освобождение под честное слово будет лишь воспоминанием. Давай, чего ты ждешь?
