— Да, конечно, дорогая, — со вздохом согласилась Линда. — Только очень нескоро.
— Когда умрем? — спросила Санни. Линда посмотрела на нее.
— Да.
— А мы можем скоро умереть? — продолжала спрашивать Мегги.
— Нет, — серьезно ответила Линда. — Вы очень, очень нескоро умрете!
— Но ведь мы можем умереть когда угодно, как мама и папа! — с непониманием повысила голос Мегги.
— Нет, дорогая, вы не умрете! — возразила Линда.
— Почему? Любой человек может умереть! — уверенно произнесла Мегги и приподнялась на локте. — И вы можете умереть, и дядя Круз. Как мой папа!
— Нет, дядя Круз не умрет! — воскликнула Линда. — Этого не будет!
Ее возглас был полон страха.
Мегги посмотрела на взрослую девушку со внезапной злостью.
— Он что, лучший полицейский, чем мой папа? — спросила она.
— Нет, нет, конечно, нет, — быстро ответила Линда.
— Только не говорите ерунды!
Последний возглас принадлежал Элли. Она внезапно появилась на пороге спальни и с возмущением смотрела на растерявшуюся Линду.
Девочка негодующе поджала губы и пошла к кровати, на ходу снимая халатик.
К Линде постепенно вернулся дар речи. Она протянула руку к проходящей мимо Элли, стремясь погладить девочку по голове.
— Элли, милая, что ты такое говоришь...
Но ребенок вдруг с неприязнью отвел руку Линды.
— Я слышала ваши последние слова, тетя. Я вам этого не прощу, понятно? Каждый может умереть...
Линда перевела дух. Сама того не желая, она сильно обидела детишек.
— Хорошо, я неправа, Элли. Не надо только сердиться, ладно? Ведь ты делаешь мне больно.
Элли никак не отреагировала на слова взрослой. Она молча юркнула под одеяло и затихла.
Линда решила, что утро вечера мудренее, и утром девочка забудет про обиду.
— Ладно, мартышки, — осторожно сказала Линда. — Спокойной ночи...
Она погладила по головке Санни, которая лежала ближе всех к ней и уже засыпала, и Мегги. Линда обрадовалась, потому что Мегги стерпела ее ласковый несмелый жест.
Девушка протянула руку к Элли, но старшая сестра вдруг повернулась и жестко произнесла:
— Знаете что, не называйте нас больше мартышками, ясно?
— Но почему? — спросила Линда. Она чуть не заплакала от отчаяния.
— Так нас называл только наш папа, — ответила девочка и снова улеглась, отвернувшись к стене.
После таких жестоких слов Линда не решилась погладить ее по голове. Она тихо выключила свет и вышла из спальни, еще раз тихо произнеся:
— Спокойной ночи...
Линда прикрыла дверь и прошла на кухню. Увидев Круза, девушка опустилась на табурет рядом с ним, и тут самообладание покинуло ее.
Плечи ее затряслись, Линда горько заплакала.
Кастильо не знал, как ее утешить.
— О Круз, — простонала девушка. — Из меня получается никудышная мать. Ты слышал, как Элли сейчас разговаривала со мной?
Круз кивнул.
— Я не выдержу Круз, — продолжала Линда. — Я весь день была с ними такой внимательной. Временами мне казалось, что все идет прекрасно. И вдруг под вечер — такое. Круз, я в отчаянии...
Приступ рыданий прервал се слова. Линда протянула руки к юноше и обняла его.
— Все-таки возьми себя в руки, не расстраивайся, Линда, — сказал Кастильо спустя некоторое время, когда девушка немного успокоилась.
Линда отстранилась и подняла на молодого человека заплаканные глаза.
— Почему? — шепотом спросила она. Спазм перехватил ей горло.
— Я уверен, что у нас все образуется, — сказал
Круз. — Я действительно думаю так, милая.
— Мне бы твою уверенность, — произнесла девушка и попыталась улыбнуться.
Кастильо чувствовал себя полным профаном во всем, что касалось области взаимоотношений с детьми. Но сейчас отступать было нельзя, надо было попробовать вселить в Линду веру в собственные силы.
— Понимаешь, — начал Круз, — Маленькие дети очень часто бывают жестокими... Они не владеют дипломатическими приемами, как взрослые. Но, вместе с тем, дети отходчивы, они легко забывают обиды.
— Откуда ты это можешь знать? — недоверчиво спросила Линда.
Круз с убежденным видом кивнул головой.
— Я знаю, я почитываю на досуге кое-какие книги...
— Перестань, милый, — остановила его девушка. Ведь я знаю, что ты просто стремишься меня успокоить. Ты делаешь это искренне, но я чувствую, ты же не педагог, у тебя нет специального образования...
— Ну и что? — стал хорохориться Круз. — Подумаешь, педагогическое образование...
— И потом, ты говоришь, что на досуге читаешь книги, — продолжала Линда. - Но я прекрасно знаю, как ты проводишь любой день. Тебе же не дает продохнуть работа. Откуда у тебя досуг?
Круз не нашелся, что ответить. Наблюдательная Линда была права. Досуга у него действительно не было.
— И знаешь, Круз, о чем я еще думаю? — грустно сказала девушка.
— О чем?
— Если мы решим оставить их у себя, то нам будет очень и очень трудно...
— Почему? — спросил Кастильо.
— Потому, что у полицейского нет времени для забот о детях...
Среди ночи Круза разбудил громкий детский плач. Кастильо в одно мгновение соскочил с приставленных одно к другому кресел.
«Что-то случилось с девочками, — растерянно поду мал он. — Но что?»
Он решил разбудить Линду, но увидел, что место девушки пустует: Линда уже была у малышек.
Плач, временами переходящий в крик, не прекращался.
