— Случилось, — нехотя кивнул Кастильо, занимая место рядом с водителем.
Он не имел обыкновения рассказывать посторонним о своем душевном состоянии, однако почему-то сегодня ему захотелось приоткрыть завесу.
— Что? — спросил Мартин.
— Да так, поссорился с Линдой.
Гастингсон вырулил на дорогу и, только когда автомобиль набрал скорость, спросил:
— Вот как? Ну и ну. Такая девушка.
— Девушка-то классная, Мартин. Только характеры у нас с ней не очень схожи.
— Почему?
— Она женщина, похоже, этим все сказано.
— Но мужчины испокон веков живут с женщинами, Круз, и не жалуются.
— Нет, Мартин, они жалуются. Однако, не так громко, чтобы их жалобы были у всех на слуху.
— Так что, - сказал Мартин, — твоя Линда довела тебя сейчас до такого состояния, что ты готов пожаловаться на нее?
Круз мучительно поморщился.
— Нет, Мартин, я не жалуюсь. Я, по правде говоря, не знаю, может быть, больше основания жаловаться у нее на меня, чем у меня на нее.
— Что-то мудреное ты сейчас сказал, я не пойму.
— Что ж тут непонятного, — вздохнул Кастильо. — По-моему, все предельно просто. Она утверждает, что виноват я...
— А как считаешь ты сам? Круз надолго замолчал.
— Она говорит, что я совсем не умею обращаться с детьми... Наверное, она права. Ведь у меня же никогда не было детей, где же я мог научиться?
Круз быстро глянул на Мартина, ожидая насмешек и острот по поводу своего признания.
Однако, Гастингсон внимательно смотрел на дорогу и спросил, нисколько не изменившись в лице:
— Речь идет о девочках Джекоба?
— Да, — кивнул Круз.
— А как же сама Линда? — удивился Мартин. — Она же, насколько я помню, тоже не имела детей...
— Тут другое дело, — ответил Круз. — Линде дано это от природы. Она женщина, и этим, опять-таки, похоже, все сказано.
Мартин подумал, что сам бы он не испытывал никаких затруднений в общении с детьми, да еще если воспитывать их с такой девушкой, как Линда Дайал.
Вслух, естественно, юноша ничего не сказал.
— Слышишь, Круз? — спросил Гастингсон погодя. — Так ты что, серьезно поссорился с Линдой?
— Да, — ответил Кастильо. — Она сказала, чтобы я шел на все четыре стороны и домой больше не являлся.
— Что, так прямо и сказала?
— Ну не так прямо, но ясно дала понять...
— И что же ты намерен делать? Круз пожал плечами.
— Подожду до вечера, а там видно будет. Он решил умолчать, что ночевал в гостинице.
— Но как она могла выгнать тебя из твоей же квартиры? — вдруг дошло до Гастингсона.
— Ну, это не совсем так, — поморщился Кастильо. — Я скорее, сам ушел. Когда у тебя живут трое детей, относишься к квартире вовсе не так, как если бы ты один в ней жил. Понятно?
— Вполне, — ответил Мартин. — Я понимаю тебя, я бы сам так думал.
Он немного помолчал, потом продолжил:
— Знаешь, Круз, может быть, тебе сейчас будет неприятно слышать, что я скажу, но ты потерпи...
— Да чего уж там, говори, — сказал Круз.
— Мне кажется, что виноват действительно ты. Просто не бывает случаев, когда виновата женщина. Если женщина не права — извинись перед ней. Слыхал такую пословицу?
— Слыхал, — ответил Круз. — Ты что же, считаешь, что она подходит в моем случае?
— Она подходит для любого случая. Я думаю, Круз, что тебе нужно бы поступить именно так, как утверждает эта пословица...
— В самом деле? — Круз задумался. — Нет, Мартин, не думаю, что у меня это получится.
— Но я бы поступил именно так, — начал снова убеждать его Мартин.
— Слушай, напарник, я тебе не сказал всего, — перебил Мартина Круз. — Условием примирения Линда выдвинула то, что я подаю рапорт об увольнении из полиции...
— Так за чем же дело стало? — искренне удивился Гастингсон. — Напиши такой рапорт. Что может быть проще? Я давно собираюсь это сделать...
— Но почему же тогда не делаешь?
— Жду конца месяца, — пошутил Мартин. — Что касается меня самого, то это вопрос решенный, мне только нужен какой-то толчок, чтобы это сделать.
— Конец месяца будет таким толчком?
— Пожалуй... — ответил Гастингсон. — Ох, черт!
Причиной этого внезапного выкрика послужило то, что какая-то девушка, переходившая улицу перед носом их машины, внезапно замешкалась на самой середине улицы.
Мартин был вынужден ударить по тормозам, после чего резко включил сирену.
Девушка дернулась и резко побежала к тротуару. Буквально через несколько секунд она уже успела туда убраться, но ее при желании можно было легко догнать.
— Ходят тут всякие... — проворчал Мартин. — Ну что, штрафанем эту козочку?
— Да ну ее! — поморщился Круз. — Мы не дорожная служба...
— Ну ладно, — согласился Мартин и выключил сирену. — Хорошо еще, что улица пустая, и за нами никого не было, — он посмотрел в зеркало заднего вида. — А то бы нас солидно припечатали сзади!
Мартин завел заглохший двигатель и медленно тронулся с места.
— О чем мы с тобой говорили? — спросил Мартин.
— А стоит ли продолжать? — сказал Круз, посмотрев на него. — Все равно наш разговор ни к чему не приведет.
— Почему? — удивился Гастингсон. — Если честно, я не теряю надежды научить тебя кое-чему...
— Спасибо, — усмехнулся Круз. — Но, уверяю тебя, это лишнее.
