Но тут ядреное зловоние добирается до моего носа, который немного вылез из повязки и азартно вздохнул, забывшись, где сейчас находится.
И я тут же выдергиваю голову. За ней вытаскиваю руку с почти потухшим факелом, спешу спуститься от дыры с ровными такими стенками.
Все, что мне нужно, я уже увидел, можно пока уйти отсюда, чтобы хоть немного провентилировать упокоище.
Охотник еще не попытался сбежать, смотрит на меня с сильно встревоженным видом, сам прижимая повязку ко рту и носу, и я машу ему рукой:
— Давай отсюда!
Мы скачем вверх, бросив свое небольшое бревно и копье там, факел у меня снова разгорелся, а у охотника вообще отлично, хорошо прыгающими вместе с ним самим лучами, освещает стены и потолок пещеры.
Остановившись около места, где свалены пояса, я опускаю с лица повязку и командую:
— Забирай все!
Он отдает мне свой факел и обоими руками подхватывает пояса с ножнами, после остановки мы карабкаемся наверх.
Вскоре охотник первым как-то оказывается и ловко лезет в проход над завалом, а я еще успеваю подумать, что зря пустил его выбираться передо мной. Поэтому быстренько ныряю за ним следом, но не успеваю догнать, а вижу только брошенные на камни пояса и повалившиеся копья.
— Побежал все же, — понимаю я и сам быстро выскакиваю из-под козырька на склон.
Охотник несется вниз по склону прямо, как спринтер из забега на сто метров, и уже убежал от меня метров на двадцать, да еще неистово размахивает на радостях внезапного спасения копьем. Которое успел выдернуть из той кучи, стоявшей около входа в пещеру.
Делать нечего, вот он уже в тридцати метрах от меня, а я понимаю, что вряд ли смогу сейчас догнать мужика.
И вообще не хочу носиться по склонам на такой скорости! Еще сам навернусь со всем своим весом!
Скоро он выйдет из зоны моего уверенного ментального воздействия, обежит нашу стоянку и никакой дозорный не успеет его перехватить. И тогда меня ждет полная задница, я даже не успею уехать отсюда с трофеями, как вокруг в лесу станет очень людно. И все служивые воины окажутся очень жестко и непримиримо настроены к чертовому колдуну.
Поэтому бью его легонько по сознанию, пока он не выбежал из зоны досягаемости, охотник с разбегу летит вперед головой и долго катится по склону, совсем, как уже неживой.
Ну, чего-то такого я и ожидал от своего удара на самом деле.
Я смотрю на его неподвижное тело в пятидесяти метрах от меня, оглядываюсь на пещеру и решаю делать все дела по очереди.
Возвращаюсь на минуту под козырек, нахожу тот самый камень и рывком сдвигаю его с лаза, обрушив туда солидную кучку грязи и пыли. Судя по скорости унесенной вниз пыли, образовавшийся тут же сквозняк теперь выдует полностью в пещеру ту непонятную бескислородную субстанцию, которая накопилась в упокоище.
— Ну и отлично! — я прихватываю с собой еще одно копье на всякий случай, забираю свой мешок и спускаюсь сначала к все еще лежащему неподвижно телу охотника.
— В нем совсем нет жизни, — понимаю я, подойдя на пару метров. — Кажется, падая без сознания, он сломал шею, вон как голова на сторону съехала.
Поэтому я взваливаю его не особо тяжелое, безвольное тело на плечи и с одним копьем продолжаю спускаться вниз.
Проще было бы поднять его в пещеру, чем тащить вниз, но оставлять тело охотника в смраде пещеры рядом с телами зверолюдов не хочу, чисто по-человечески не хочу.
Не заслужил он такого упокоения, много работал, хорошо помог мне управиться с важными для меня делами, а то, что все-таки попробовал сбежать?
Так я и сам бы обязательно на такой рывок рискнул на его месте, понимая, что моя жизнь находится в моих руках.
Через пятнадцать минут я подхожу к нашему лагерю, вижу выскочившего ко мне навстречу дозорного зверолюда с довольным лицом. Заранее меня заметил и добрался до этой стороны холма уже.
— Думает, наверно, что прибили охотника его собратья за непослушание, а теперь пришло наконец время радовать своим мясом всех зверолюдов моего отряда? — усмехаюсь про себя. — Хоть задумался бы, почему я иду один и несу тело на своем плече? Нет, не дошло до него ничего. И уже не дойдет.
Беру зверолюда под свой контроль, он бросает копье на землю, поднимает опущенное мной тело охотника на свои плечи и смирно шагает впереди меня. Я подхватываю к копью еще и лопату с подстилкой одного из нелюдей, мы проходим мимо козловязи и поворачиваем вправо, в сторону ручья, где на красивой лужайке остается лежать тело невезучего охотника, который никогда уже не вернется домой.
Обходим ручей, текущий откуда-то с гор и выныривающий из-под земли именно здесь, углубляемся в лес, где я нахожу подходящую для своего дела глубокую канаву.
— Снимай пояс, бросай на землю! Ложись сюда лицом вниз!
Перебиваю копьем шею замершему в канаве нелюдю, получаю с него ману и быстренько закидываю еще теплое тело мягкой землей с краев канавы. Всего пять минут работы и ничто не намекает на случившееся здесь убийство относительно разумного существа.
— Выхода у меня все равно нет! — говорю сам себе, вытирая пот с лица. — Или я, или они! Только так может быть!
