Три отделения по 6–7 саперов в каждом, т. е. вместе со взводным было до 22 человек. А в роте служило около ста человек. У нас ротным всю войну был Александр Павлович Чепурик, а вот взводных поменялось двое или трое — они шли на повышение: или на ротного, или в штаб, вместо них присылали новых офицеров. Я, кстати, в 1944 году окончил полковую саперную школу и получил сначала звание ефрейтора, затем младшего сержанта, принял командование отделением и закончил войну старшим сержантом.
Как бы вы оценили уровень подготовки комсостава вашей роты?
— Мне сложно судить об этом, ведь рота как таковая вместе крайне редко работала — только на больших объектах, а в основном работал максимально взвод. К примеру, при наведении переправы работала рота, ротный участвовал, но непосредственно моему отделению все приказы отдавал взводный. К примеру, на Одере это был Дроздов, учитель с Волги, кстати, он в нашем взводе демобилизовался раньше всех, ведь как только закончилась война, всех учителей сразу же отправили обратно в школы. Мы с ним сдружились, Дроздов даже уговаривал меня переехать с ним на Волгу, все приговаривал: «Приезжай к нам, Вася! У нас хорошие девчонки!» Он, кстати, был очень грамотным офицером и никогда не чурался солдатской работы — всегда был вместе с нами при разминировании и минировании. А уже я, как командир отделения, формировал при разминировании команды по три человека: один проверяет землю щупом, второй ставит флажки, а третий разминирует. В саперной работе самое главное — внимательность и аккуратность. Если хочешь жить — ты быстро учишься. Так что в целом командиры находились на своих местах и дураков среди них не было.
Под авианалеты довелось попасть?
Было дело. Трижды немецкие самолеты налетали прямо на нашу роту — это действительно страшно, ты вжимаешься в землю, а вокруг беспрерывно падают бомбы. Такое ощущение, что каждая бомба летит прямо на тебя. А вообще на фронте я больше всего боялся тяжелых ранений, ведь в этом случае люди часто оставались инвалидами без руки или ноги. Сейчас некоторые знакомые ветераны рассказывают мне, что им не было страшно на войне, но я так не думаю — на фронте всем страшно. Я вот дважды был на нейтральной полосе или делал замеры реки — все время страх был, ведь в любую минуту тебя может найти смерть. И это при условии, что нам было намного легче, чем пехоте. Честно говоря, я очень боялся попасть в пехоту после госпиталя — ведь там нужно было идти в атаку. И наступать надо постоянно, причем не просто так, а на обороняющегося врага. Так что пехотинцем я не стал, но считаю, что исполнил свою роль на войне и отдал Родине свой долг.
Личный состав роты 929-го отдельного саперного батальона, в которой служил В. П. Демура, июнь 1945 г.
Как мылись, стирались?
— На Дальнем Востоке мы регулярно ходили в баню, а также мылись в специальных помывочных, которые передвигались на конной тяге. А на фронте за гигиеной солдат должен был следить старшина и ротный, которые не меньше чем раз в месяц организовывали помывку. Но тут такое дело — помывка, это, конечно же, хорошо, но больше всего нам нужна была не столько чистота, сколько обеззараживание одежды от вшей, ведь бывало, что мы не раздевались неделями. Делалось это просто — где-то находили бочку, чаще всего пустую, из-под топлива, под ней разводили костер. После этого в бочку наливалась вода, и как только она вскипала, то над ней вешали две-три шинели. Особенно такие прожарки помогали весной или летом, вши прямо гроздьями сыпались в воду от пара. Надо отдать должное, за регулярной организацией прожарки у нас постоянно следил старшина. Он вообще строго подходил к подобным вещам. И все-таки вещевую прожарку для нас организовывали не так часто, как хотелось бы. Вшей было ужасно много, ведь тело постоянно запаривалось, и паразиты заводились после прожарки буквально на следующую неделю, если не раньше.
Как кормили саперов?
Весьма неплохо. Главная проблема заключалась не в том, как кормили, а в том, насколько регулярно мы ели. Так как саперы часто шли в наступление вслед за пехотой, то тылы частенько запаздывали, и в кормежке обязательно бывали задержки. Приходилось терпеть голод и есть сухпаек, так что в наступлении в основном перекусывали сухариками.
Как вы встретили Победу?
