Гронидел щелкнул пальцами и выполнил просьбу, после чего повернулся к ней лицом.
– Мне снятся кошмары, – призналась она. – Каждую ночь я вижу себя стоящей перед полчищем щелкозубов, которые несутся ко мне с разных сторон. Есть только я, Огневержец, – она подняла руку и погладила пальцами рукоять меча, торчащую из-за спины, – и ожидание неминуемой смерти. Это пугает, но я понимаю, что начинаю привыкать и к этому сну, и к осознанию того, что меня не станет.
– А где в твоем сне я? – спросил ее Гронидел.
– В нем ты давно мертв, – ответила она и отвернулась.
На глазах проступили слезы, и она заморгала, чтобы избавиться от них. Гронидел сделал шаг и оказался непозволительно близко от нее. Он прижал ладонь к ее пояснице и прошептал на ухо:
– Это может быть всего лишь сон, а не предсказание будущего. Когда ты стала видеть этот кошмар?
– После нападения щелкозубов на замок Света.
– Это многое объясняет, – прошептал он. – После пришествия богов мне долго снились тела отца и братьев, обмотанные белыми саванами. И мы с Марком, стоящие у их общего погребального костра. Не могу сказать, что я привык к этому кошмару, но постепенно он перестал мне сниться. Возможно, так же будет и с твоим сном.
– А если это все же видение?
Гронидел внимательно смотрел в ее наполненные болью синие глаза.
– Тогда мне бы хотелось, чтобы ты нашла в себе силы выиграть то сражение и выжить.
– А мне хочется толкнуть тебя в плечи и сбросить в воду, – разозлилась она. – Я говорю, что ты будешь к тому времени мертв, а ты будто не слышишь.
– И как меня не станет?
Она насупилась.
– В смысле?
– Ну если в твоем сне я мертв, то хотелось бы узнать, каким именно образом я отправлюсь на тот свет.
Она помотала головой и поморщилась. Хотела вспомнить детали, но не смогла. В голове оказалось так же пусто, как в дырявой колоде.
– Я не знаю, как и когда именно это произойдет, – удивленно огласила Сапфир.
– Тем не менее ты уверена, что я мертв. – Он ласково ей улыбнулся. – А вдруг я жив, но ты об этом не знаешь?
– Бред! – Она отвернулась. – Ты опять манипулируешь мной и пытаешься убедить в том, чего нет.
– И снова я злодей, – хмыкнул Гронидел.
– Не зли меня, – прохрипела она. – Ничем хорошим это для нас не кончится.
– Хорошо. Я пару минут помолчу, а ты попробуешь вернуть себе самообладание и успокоиться. Уговор? – Он протянул ей ладонь.
– Уговор, – она пожала протянутую руку.
Кожу на запястье запекло огнем, и метка связи заалела на нем ярким красным цветом.
– Я не давала согласия на постоянную слежку за собой, – прошипела ему в лицо разъяренная принцесса.
Гронидел специально сжал губы, демонстрируя выполнение своей части сделки, и развел руками, показывая схожую метку на своем запястье.
Сапфир присмотрелась к его рисунку из маны и прочла замысловатые буквы «О» и «В». Затем изучила свои знаки и обнаружила связанные друг с другом ветвями «З» и «Ш».
Принцесса склонила голову набок, не скрывая от мужа возмущение:
– Огненная Ведьма и Зальтийский Шершень? Ты в своем уме?
В ответ он лишь пожал плечами и снова хмыкнул. Кажется, инициалы Огненной Ведьмы на собственном запястье его нисколько не смущали. Впрочем, как не смущало и Сапфир, что теперь она помечена инициалами прозвища, обладатель которого еще месяц назад одним своим присутствием выводил ее из себя.
Внезапно лошади, стоявшие на привязи в отдалении от путников, начали брыкаться и ржать. Их волнение моментально передалось другим животным и птицам, которых везли на пароме. Крики, мычание и вой превратились в галдеж, от которого люди пришли в ужас. Сапфир хотела подойти к загону, в котором стояли их с Грониделом лошади, но принц схватил ее за руку и жестом приказал оставаться на месте.
Он уже понял, что быть беде. Что животные почуяли опасность раньше людей и теперь пытались выбраться на волю, невзирая на водную гладь.
Принц резко обернулся, пытаясь в толпе взволнованных людей отыскать покойника, пока не понял, что этот голос слышал только он.
– Водный змий! Водный змий! – начали кричать с разных сторон и указывать пальцами на воду.
– Что это? – сдавленно прохрипел голос Сапфир.
Она прижалась к борту и смотрела вниз.
