- Рад за вашу дружную компанию, а нам пора. Дела не ждут, - скупо и холодно отозвался Франки, схватив меня за руку и зашагав прочь с поляны, упрямый и недовольный, так и не поверив никому.
- Мы можем помочь друг другу, - тут же прямо перед нами оказался зеленоглазый, не пытаясь остановить, но и перекрывая дорогу, что явно грозило новой стычкой и мордобоем. - Ты не обязан верить нам…
- Я и не верю! – рявкнул Франки, заслоняя меня собой и снова полыхая тем жаром, который всегда отдавал бедой. - Поэтому в последний раз говорю – уйди с моей дороги, или ты пожалеешь, старик!
Глаза мужчины стали тяжелыми и хищными, хоть в них и осталась искорка лукавства, когда тот встал нос к носу с гневным Франки, проговорив удивительно мягко, но не скрывая сквозившего предупреждения в своем бархатном голосе:
- Послушай меня, сынуля. Я не нянька сопливым подросткам, которых отцы не научили уважению к старшим, и не психолог, чтобы заниматься твоими внутренними проблемами с недоверием к собственному роду, но если я скажу, что эта девочка пойдет со мной, то так оно и будет. Не вынуждай меня!
Франки улыбнулся хищно и злобно, словно принимая вызов, в его глазах отчетливо читалось: «А ты попробуй и узнаешь!»
- Я всегда мечтал быть частью нашего рода, - вдруг ответил Франки хмуро и сдержанно, но я все равно чувствовала боль, которая сквозила в каждом произнесенном слове, надеясь, что это слышал и зеленоглазый, даже если они действительно не могли ощущать эмоций друг друга, оставаясь наглухо закрытыми книгами. - Всегда надеялся служить нашей крови. Даже пытался сбежать пару раз, в поисках себе подобных в лесах. Но папа останавливал меня и возвращал домой. Он говорил, что если нас найдут, то просто убьют как предателей, не глядя на нашу чистокровность, лишь потому что он пытался жить иной жизнью и не оставил меня в лесу.
- Скажи, он был не прав? – взгляд Франки стал разъедающе тяжелым и насмешливым, но безрадостным. - Если я бы пришел к вам много лет назад, вы бы приняли меня, как заблудшего сына в свои ряды, позабыв о кровавых правилах и законах?
Зеленоглазый молчал, чуть дрогнув своими черными ресницами, не отвечая ничего, но сейчас молчание было страшной правдой, которую только что поведал Франки, хмыкнув мрачно и язвительно:
- А теперь скажи мне, о каком доверии может идти речь сейчас, если я изгой и предатель для своего рода просто по факту рождения?
Я все еще не понимала, о чем именно говорят мужчины, но чувствовала только одно – я была всеми фибрами души за своего плохиша и дебошира Франки, нутром чувствуя, что он настолько отвык доверять окружающим, что стал настоящим зверем в прямом смысле этого слова.
Вы пробовали когда-нибудь погладить ёжика?
Нет? И не стоит этого делать!
Потому что дикие животные ласку не приемлют и могут знатно покусать, совершенно не впечатлившись вашими добрыми намерениями и глазами, полными умиления. Им прекрасно живется без вашей еды, вашей ласки и вас самих, в том числе.
Франки был именно такой – дикий, замкнутый, колючий, не привыкший, чтобы его трогали и уж тем более лезли в душу, это он воспринимал в штыки как этот самый ёж, выпуская свои колючки во все стороны и поверьте, лучше было присмиреть и успокоиться хотя бы потому, что если этот «ёжик» укусит, то в живых вы не останетесь наверняка!
Наверное, этого не следовало делать, но я обхватила его горячую большую ладонь двумя руками, чуть сжимая и молчаливо пытаясь показать, что я с ним. Всегда. Всегда за него. Даже если мне придется вырвать сердце из груди и разорвать его на части, одну бросая в огонь, потому что понимала, что папа в этой истории был главным злодеем…быть на стороне правды было мучительно больно. Но иного выбора быть не могло. Нельзя идти по тонкой линии черного и белого, потому что в такой ситуации не может быть нейтралитета.
Франки напрягся еще сильнее, даже если не смотрел на меня, продолжая разъедать злобными глазами мужчину, который чуть нахмурился и словно на секунду задумался не уверенный стоит ли произносить следующие слова, но в конце концов проговорил уверенно и твердо:
- Я Бер Карат. Старший сын покойного, великого и мудрого правителя рода Кадьяков – Бера Гранита. И я клянусь тебе нашей кровью, данной праотцом, что настал твой час послужить роду славную службу и стать частью нашей семьи.
Это было черт побери сильно!
Я не поняла смысла и половины сказанных слов, но по телу прошла мелкая дрожь, я своим глубоко спрятанным нутром почувствовала, что эти слова были очень важными и прямо скажем переломными в этой ситуации, потому что Франки не ожидал ничего подобного от зеленоглазого, быстро и ошарашено моргнув, прежде чем хрипло выдохнул:
-…ты королевской крови?
Мужчина кивнул в ответ, глядя спокойно и я бы сказала даже тепло, если бы его зеленые глаза не были настолько цепкими и пронзительными.
Карат значит?
Если это имя, то весьма странное!
