Еще долгое время я спала в гостевой комнате, не в силах войти в собственную, после случившегося, пока отец не приказал сделать в ней ремонт и полную перестановку.
Затем был долгий процесс раздела фирмы между отцом и Эмиром. Километры нервов. Децибелы криков и ругательств. Угрозы. Шантаж. Вымогательство.
Отцу удалось отсудить и свою фирму, и свою репутацию, вот только с тех пор он нажил себе врага, который не знал ничего ни о чести, ни о справедливости и создал собственную «армию» из головорезов и бывших заключенных, которые очевидно были близки ему по духу, полным отсутствием морали и логики.
…и теперь они шли за мной.
Комок из горечи и отвращения такого ядовитого и жутко застыл в моем горле от мысли о том, что меня может поймать Эмир в свои грязные извращенные лапы, когда я не могла сделать первого вдоха, чтобы прошептать:
- Не отдавай меня!
День стал ночью для меня и мир рухнул в тот момент, когда Сапфир дрогнул у двери, держась за нее так, что на железной поверхности остались отметины от его длинных сильных пальцев, но он не оглянулся и не бросился защищать меня.
Он просто ушел под мой умоляющий крик:
- ФРАНКИ, НЕ ОТДАВАЙ МЕНЯ!!!
11 глава
Сапфир.
Я отрывал себя от нее насильно.
Рвал на части себя изнутри до полного помутнения рассудка, до хрипоты в горле от раздирающих криков, до крови на сбитых кулаках.
До желания стереть с лица земли весь этот мир, чтобы остались только мы с ней, и не было больше хитроумных Берсерков моей крови и гребанных лабораторий, когда одни изувечивали плоть, а другие душу!
То, что сжигало меня изнутри, было страшнее любого земного ада, где я не мог дышать воздухом, где не было аромата моей отважной девчонки, разрывая в клочья землю и деревья, и не ощущая, как меня пытаются сдерживать, что-то крича в ответ.
- Тише, парень! Тише!
Я ненавидел этот голос!
Ненавидел его логику и умение пробираться в душу, чтобы все исковеркать и поставить на колени то единственное светлое и хрупкое, что держало меня в этом мире долгих гребанных тринадцать лет!
- ТЫЫЫЫЫ!!!!
Мир стал просто одним большим серым пятном, который прожигал в моей груди болезненную дыру, делая из сердца, что было камнем, лишь горсть раскаленных углей, я сбрасывал с себя навязчивые сильные руки, не способные удержать меня ни от боли, ни от ярости такой обжигающей, что уже было не важно ни родство, ни пути крови, впиваясь пальцами в глотку главному сосредоточению моей испепеляющей ненависти и боли.
- ЕСЛИ С МИККИ ЧТО-НИБУДЬ СЛУЧИТСЯ, ТО НЕ БУДЕТ В ЭТОМ МИРЕ ТАКОЙ СИЛЫ, КОТОРАЯ СПАСЕТ ТЕБЯ!!
Я держал его словно тряпичную куклу, сжимая пальцы до хруста, и откидывая от себя его девчонку, которая пыталась его спасти, снова предприняв попытку запрыгнуть на меня скрутить, не понимая, что я могу просто убить ее, и не сразу услышав, что это мой голос раздвоился и звучит двумя басами.
На меня снова кто-то прыгал, придавливая к земле и пытаясь скрутить, но безуспешно, я раскидывал снова и снова эти тени, слыша лишь крик моей девчонки, которую насильно увозили и забирали от меня, погружая весь этот проклятый мир в хаос и тьму.
Я умирал вместе с ней.
Вместе с ее угасающей надеждой на то, что я приду и спасу ее.
Я продолжал слышать ее дыхание и стук разбитого сердца, даже когда машина с ублюдками увозила мою Микки прочь из леса так быстро, словно кто-то понимал, что я не сдержусь и утоплю эту землю в крови, чтобы только прижать ее к себе крепко-крепко и больше никогда не отпускать!
- Марс, скорее!!! - кричала испуганно и потеряно Звезда, снова и снова кидаясь на меня и пытаясь вырвать из моей руки Карата, чью жизнь я хотел забрать, как залог за мою боль и сломанные крылья моей девочки, которая стала игрушкой в руках двух злодеев и гениев в погоне за будущим тех, кого называли с одной стороны зверолюдьми, а с другой Берсерками.
— Это больно, я знаю, - прохрипел Карат, не пытаясь сопротивляться или отбиваться от меня, только глядя в глаза своим зеленым разъедающим взором, который мне хотелось навсегда стереть из своей памяти, чтобы никогда больше не позволять играть собой и Мишкой.
Он не пытался хотя бы вцепиться в мою руку, когда я сжал пальцы сильнее, в этом состоянии способный просто сломать ему кадык и вырвать глотку, снова прохрипев:
- Ты не думал, что будет настолько тяжело отпустить ее. Познав все грани физической боли, ты не представлял, что боль душевная может быть настолько невыносимой.
- Замолчи!!! – закричал я своим раздвоенным голосом, готовый просто прогрызть его мощную шею, но своим оглушенным разумом понимая, что он говорит правду, черт побери!
Правду настолько страшную и уничтожающую, что я не знал, как мне избавиться от этой боли, готовый сломать собственные ребра и вырвать обуглившееся сердце, чтобы только один единственный раз сделать хриплый вдох.
- Даже если бы с тебя живьем содрали кожу и подвесили за мышцы, все равно не было бы так больно, как сейчас. Твоя душа пылает и не может найти покоя, словно ей стало мало места в теле.
- ЗАМОЛЧИ!!!
Боги, он был словно демон, не способный чувствовать меня, но способный читать мои мысли!
