- Всё, что они творили в лаборатории, не осталось в моей памяти по той простой причине, что даже перед тем, как просто подойти близко к стенам клетки, распыляли такую дозу снотворного, что я отключался почти мгновенно, даже если пытался не дышать и сопротивляться действию этого препарата. Я не чувствовал ни единого раза, как меня забирали, куда увозили и что именно делали. Не представлял, сколько именно это длилось по времени. Лишь когда приходил в себя, мог почувствовать отдаленную боль в какой-то части тела, не зная наверняка, что стало причиной. Как правило потом приходил этот чертов Элерт и говорил какой сегодня день недели и число, спрашивал, помню ли я свое имя и как оказался здесь, а затем советовал не делать резких движений и просто лежать, пока сила не вернется ко мне…но сила никогда не возвращалась.
- До того дня, когда тебя выпустили, чтобы сопровождать Мишку?
- Да.
Все молчали какое-то время, каждый погрузился в свои нелегкие мысли, когда Карат наконец усмехнулся криво, но на удивление не злобно, прикоснувшись к собственной шее, на которой проступали следы от моего вероломного нападения:
- Не знаю, что с тобой делали, но ты стал определенно сильнее своих собратьев по крови.
- Не забывай, что несмотря на то, что я вырос в городе и никогда не имел отношения к лесу, я все-таки чистокровный! – рыкнул я недовольно, на что Карат примирительно кивнул, чуть улыбаясь:
- Я знаю, парень. Но, поверь, не у каждого чистокровного найдется сила, чтобы тягаться с тем, в чьих жилах течет королевская кровь.
- Ты даже не сопротивлялся! – только буркнул я в ответ, снова и снова сосредотачиваясь на том, что чувствует Мишка вдали от меня, раздираемый изнутри не только болью, но и чувством огромной вины, за то, что ей пришлось пережить всё это ради призрачных планов Карата, у которого я пошел на поводу.
- С ней всё в порядке, - тихо отозвался Марс, глядя на меня пристально, но не злобно. - Брат не позволит, чтобы девушке причинили вред. Если кто-то решит распустить руки – он вырвет их, не задумываясь, даже если поставит под удар всё мероприятие.
- На его месте должен быть Я! - рявкнул я, снова наполняясь той яростью и горечью, от которой не переставало жечь в груди, даже если я сидел на земле, сдерживая себя на этот месте до скрежета в клыках. - Я должен быть рядом с ней, черт вас всех дери!!! А не сидеть здесь с вами, вспоминая лабораторию!
- Ты слишком импульсивный, - чуть улыбнулся Карат, никак не реагируя на мой злобный взгляд, словно не считал эту мою черту огненного характера какой-то неправильной. - Но ты истинный Кадьяк в идеальном его проявлении: резкий, скорый на решения, злобный, всегда пылающий своим внутренним огнем. Отец не зря дал тебе имя Сапфир, продолжив славный род и нашу кровь.
- Видимо, как и тебе не зря дали имя Карат, - криво усмехнулся я, видя, как он чуть нахмурился, — Это ведь даже не камень, а единица измерения массы драгоценных камней. Ты слишком хитрый и сдержанный, для того, кто обладает кровью Кадьяков!
Изумленно выгибая брови Карат, вдруг приглушенно рассмеялся, словно не ожидал услышать от меня нечто подобное, в конце концов выдыхая:
— Вот видишь! Когда ты не орешь и не кидаешься в драку, то очень неплохо можешь рассуждать логически.
Особой радости от этого я не испытывал, снова и снова возвращаясь к Мишке и тому, что она дышала ровно и размеренно, но ее храброе сердце словно потеряло жизнь и способность ощущать какие-либо эмоции, кроме боли, которую она принимала смиренно и прилежно.
Моя девчонка уже не боялась ничего. Она словно смирилась с неизбежным, готовая принять любую участь, что было так не похоже на Микки, отчего я снова едва мог дышать, слыша, что мое сердце грохочет и захлебывается, словно стремясь поделиться своей жизнью с ней одной.
-…куда он везет её? – хрипло выдохнул я, глядя в одну точку, но не видя перед собой ничего, кроме ее голубых глаз, в которых я всегда мог найти собственное отражение.
- Подозреваю, что в собственную резиденцию, - тут же тихо отозвался Марс.
- Что ты еще знаешь об этом типе?
Я покосился на Палача хмуро и тяжело, заметив, как он поморщился, словно ему самому было неприятно говорить о нем, ощущая предательскую дрожь внутри, от одной только проскользнувшей мысли, что он может коснуться моей Мишки своими грязными руками!
- Говори!
Марс на секунду поджал губы, словно не хотел говорить, но все-таки отрывисто кивая, когда я надеялся лишь на то, что, как и весь род Берсерков Палачи говорят только правду, несмотря на то что их эмоции были глубоко спрятаны, даже от им подобных.
