— Соседи видели подозрительных троих мужчин на этаже квартиры. По описанию похожи на румынов. Я все запротоколировал, — повертел он бумагой в руках.
Видимо, пытается заслужить свое место под солнцем.
Информация о троих мужчинах еще и не нашей национальности сразу вернула меня в тот день, когда мне пришлось отбиваться от подонков. Почему все беды валятся на это беззащитное дитя?
Мои глаза снова намокли. Но я старалась не реветь и не вызывать гнев Ильи. Я должна быть сильной ради нее.
Илья усадил меня в машину и сел сам, ухватившись за руль.
— Почему ты не сказала, что она не твоя дочь? — устремил свой пронзающий взгляд в лобовое стекло он.
— А что это меняет? Она моя! Моя! Я ее люблю! Почему я должна первому встречному все рассказывать? Да кто ты такой, черт возьми! Спасибо за помощь, дальше я сама! — крикнула я и начала дергать дверь.
Но он заблокировал все замки. Да что с ним не так? Он из тех супергероев, которые не будут спать спокойно, пока кого-то не спасут? Или все-таки есть какая-то выгода?
— Выпусти меня!
— Нет, — завел он машину и поехал.
— Куда ты меня везешь?!
— В отель.
Его голос был ровным. Будто бы он и не выпускал в меня молнию пару секунд назад своим вопросом и взглядом.
— Что ты…
— Ты увер…
Заговорили мы одновременно и поймали взгляд друг друга. Он мне уступил.
— Что ты нашел в квартире на полу? Что сфотографировал?
— Чек от сегодняшней ночи из ночного клуба на несколько шотов виски, время заказа — час двадцать. Вряд ли ты пьешь виски и оставляешь Сапфиру, чтобы поразвлекаться. Не может быть это чеком твоей подруги?
— Нет, ты что. Она совсем не пьет. Также как я. Думаешь, его обронили те люди, которые были в моей квартире? Тогда поехали скорее туда! — завизжала неожиданно я.
— Сначала туда должны съездить ребята из управления. Если они не добьются нужной информации, тогда мы, может быть, тоже посетим это место на всякий случай, — снова говорил он спокойно и ровно, словно голос навигатора. — Меня вообще удивило, что кто-то взял чек из клуба. Видимо, его обладатель жадный до денег.
Похоже, он начинает привыкать к моим эмоциональным всплескам. Может, он и прав, и мы не должны мешать им делать свою работу. Я молилась о том, чтобы уже этой ночью ее нашли.
— Что ты хотел сказать, когда мы одновременно начали говорить?
— Я хотел спросить. Не думаешь ли ты, что ее могли украсть ради выкупа? Твой бывший достаточно обеспеченный. Кто об этом знал, тот мог этим воспользоваться.
На ум пришли только падкие на чужие деньги родители. Они, конечно, не ангелы, но украсть ребенка и Варю ради денег — это не про них. Да и как бы они это провернули?
— Я об этом не думала и не знаю, кто это мог бы быть. Но разве у нас под подозрением не трое мужчин румынской национальности? У меня в окружении таких нет, — пыталась работать я головой.
Отучилась на юридическом, а дедукции ноль. Бездарь.
— Они, скорее всего, пособники. Вспоминай, кто держит на тебя зло и обиды. Все вспоминай. Я слушаю.
А вот его дедукция явно была развита.
Кроме Гоши, на ум никто не приходил. Но стал бы он красть ребенка из-за задетого эго? Это было бы совсем безумно. Хотя именно об этом я и подумала, когда поняла, что моих девчонок нет. Но вряд ли он впутал бы во всю эту историю Варю и Федора. Они бы ему не позволили.
А может, надо показать ему эту записку от Марии? Вероятно, это те люди, о которых говорилось в ней. Ребята из ФСБ быстро бы нашли того загадочного Артура.
Я обыскала карманы, но нигде ее не почувствовала. Она всегда была при мне, во внутреннем кармане джинс. Но ее не было. Значит, это знак. Не буду до конца доверять ему. В записке нет ничего полезного, кроме имени совершенно непонятно как относящегося к Марии человека. Пусть лучше ищут по горячим следам, чем будут тратить время. Еще и меня посчитают умалишенной…
Илья остановился на заправке и сказал сходить в магазин, купить что-то перекусить и оплатить бензин, пока он поговорит по телефону.
— У меня нет денег, — промямлила я.
Илья обернулся в мою сторону.
«Да, вот такая вот я. Сто и одно несчастье».
Он вытащил из кармана несколько купюр и дал мне. Не боится, что сбегу?
Я вышла из машины и направилась к магазину. Не зная, что он ест, и оценив выделенную сумму (четыре тысячи), я набрала все, в чем было мясо. Наверное, опять скажет, что мы, женщины, ненормальные.
Мне почему-то перехотелось сбегать. Общение с ним, словно катание на американских горках. Это начинало доставать.
— Ты специально остановился на какой-то заправке в глуши, чтобы я не сбежала?
— Ты бы и так не сбежала. Целый пакет набрала. Попросил, называется, перекусить купить.
Я закинула назад пакет и отвернула от него лицо. Вечно недовольный. Точно девушки давно не было.
— Как ты можешь думать о еде? Малышку похитили, черт знает, где она и что с ней, — снова мои глаза намокают. С ним даже пореветь нельзя.
— Я думаю не о еде, а о том, чтобы у нас с тобой были силы на завтрашний день. Еще раз повторюсь, страдания не помогут.
«Да знаю я, мистер всезнайка!»
Илья потащил меня в какое-то странное заведение под названием гостиница. И зачем-то у стойки просил два номера.