— Зачем два?
— Я тебя не оставлю!
Господи, я когда-нибудь отделаюсь от этого парня?
— Не нужно, езжай домой.
— Извините, остался только один номер, но он с двумя односпальными кроватями, — перебила нас администратор.
— Отлично, мы берем, — сказал уверенно Илья и протянул деньги.
— Я никуда не пойду! Ты даже не спросил меня, может, я хотела у знакомых остановиться! — закатила истерику Дарина.
Боевой она мне нравилась больше. Своенравная. Всё равно будет как я скажу.
Администратор как-то строго на меня посмотрела. Не хватало еще, чтобы она сочла меня неадекватом, который принуждает к чему-то девушку. Дарина привлекала слишком много внимания, ей нельзя оставаться одной. Я не мог ей сказать, что румыны занимают верхнюю ступень рейтинга по преступности. Я лишь надеялся, что они не причастны, так же как и ее бывший Нестеров. Если этот что-то сделает, мы хоть на части разорвемся, но ничего не найдем и не докажем. Его отец в свое время избежал пяти арестов, иначе гнил бы до сих пор в тюрьме. Он всегда получал что желал и не прощал людей даже за самые малейшие ошибки. А сейчас заделался благодетелем, отчисляет деньги в фонды. Но яблоко от яблони, как говорится…
Я наклонился к администратору и тихо сказал:
— Она немного не в себе, поругались по дороге, с кем не бывает. Не обращайте внимания.
Девушка расслабилась, а я окинул Дарину осуждающим взглядом, не произнеся ни слова, закинул ее на плечо и понес на второй этаж к нашему номеру.
— Отпусти меня! Ты больной, что ли! — верещала она и колотила меня по спине.
Мой телефон завибрировал, и я, поставив ее около двери номера, вручил ключ, показав указательным пальцем, чтобы она притихла, взял трубку, включив громкую связь. Дарина замерла и вслушивалась в слова собеседника.
— Ил, в общем, по горячим не выходит. Бармен молчит как партизан, то ли заплатили, то ли реально не помнит никого подозрительного. Следов взлома квартиры не обнаружено, и никаких признаков сопротивления тоже. Камеры дома не работают, муляжи, бл***. Я им там устроил, за это не переживай. Отпечатки сняли, пока глухо. Совпадений по базе нету. Телефон Варвары отследили. Нашли в помойке в паре кварталов от дома. Свидетелей нет. На камерах ничего подозрительного не увидели, детей, похожих на Сапфиру, не было. Сквозь землю провалились, бл***!
— Понял. Держи в курсе.
— Ил, для тебя всё что угодно. Сейчас ребята поехали к Федору, парню подруги, заодно навестят нашего любимого Нестерова. Пусть Дарина вспомнит, может ей кто угрожал или еще что. Звоните в любое время.
Я видел, как надежда в ее глазах угасала, а они снова наполнялись слезами. Я тоже переживал за девочку. Но не понимал совершенно, как сделать так, чтобы она не ревела, а действовала. Сейчас важно всё. Пусть напряжет мозг и предполагает, кто это может быть.
«Так. Стоп. Девочка под опекой. Где ее мать? Почему я сразу о ней не подумал?!»
****
«Их любимого Нестерова? Что это еще значит?»
Пока Илья прощался по телефону с Михаилом, я понимала, что, вероятно, мне придется признать, что я подделала документы. И рассказать о том, как эта девочка появилась в моей жизни. А если Гоша сделает это вперед меня? Комок нервов поднялся к горлу, и я влетела в дверь, которую отворил Илья, еле успев добежать до туалета.
Меня вывернуло наизнанку несколько раз. Не думала, что я такая слабая…
Я прополоскала рот водой и потерла зубы пальцем. Щетка и паста, конечно, не помешали бы.
— Ты в порядке? — постучал Илья в дверь.
— Да, уже выхожу.
Находится с ним рядом уже не казалось такой уж и плохой идеей. По крайней мере, я буду оперативно узнавать информацию о поисках Сапфиры.
Я достала из-под кофты плюшевого зайца и начала принюхиваться к нему. Глаза сразу стали блестеть от накативших слез, но я не разрешала им проливаться.
— Я найду тебя, малышка.
Я убрала игрушку в широкий карман толстовки (которую мне одолжил Илья) и вышла из уборной.
— Ил, значит?
— Это сокращенно от имени, — не смотря в мою сторону, сказал он, расправляя одну из кроватей.
Номер был крохотным. Тумбочка, захудалый торшер, две койки и мини-плазма на стене.
— Тебе надо отдохнуть. Ложись, — снова отдавал приказы мужчина.
— Ты думаешь, я смогу уснуть? Я как представляю, что она в руках чужих людей, голодная, грязная, плачет. У меня сердце рвется на части! Какой сон.
— Я сказал, ложись! — эти зеленые глаза становились темными, когда он был недоволен моими истериками.
Он меня раздражал. Я не могла уйти, потому что даже не представляла, где мы находимся. Да и что я могу? С ним у меня хоть какие-то шансы есть ее найти. Я это нутром чувствую.
Я легла в кровать, которую он расстелил.
Мне придется спать практически в пятидесяти сантиметрах от малознакомого мужчины?
— Ты гестапо! Кем ты работаешь? Конвоиром в тюрьме?
— Очень смешно, — снова не посмотрел он в мою сторону.
— Правильно говорят, первое впечатление обманчиво. С тобой совершенно невозможно общаться.