Они были яркого синего цвета, настолько яркого, что слепили своей синевой. Она была словно из сказки и влюбляла в себя с первого взгляда.
— Варвара, боже, она красавица, — расплылась я в улыбке. Но где-то в глубине себя душила обиду, что этот ребёнок не наш с Гошей.
— Да. Это просто чудо, а не ребёнок. Как можно было оставить её, — приобняла она младенца и с грустью посмотрела мне в глаза.
Мне было сложно подойти к ней (хотя желание подержать ее на руках было невероятным), и я приняла решение сначала изучить содержимое письма. Порыскав на столе, я ее нашла.
Я начала читать записку, написанную от руки:
«Здравствуй, Дарина. Прости, что свалилась как снег на голову, но мне больше не к кому обратиться. Прошу, нет, умоляю, оставь мою кроху у себя. Вырасти, воспитай. Не бросай ее, она у меня невероятная. С тобой она будет в безопасности и, я уверена, вырастет в любви. Я не могу тебе всё объяснить. Они погубили моего мужа. Мне тоже осталось недолго. Я боюсь за неё. Сохрани ее, прошу. Ты всегда была добра ко мне. Ее зовут Сапфира из-за его поразительных синих глаз. Ей три месяца. Я ее безумно люблю и не могу подвергнуть риску. Не бросай ее. Твоя соседка по комнате Мария».
P.S. Если вдруг ее найдут и вам будет угрожать опасность, найди этого человека, он вам поможет.
Я читала, и по спине бежала дрожь от удивления и страха. Моя соседка Мария? Отец девочки не Гоша?
Я задавала себе миллион вопросов и в полной растерянности перечитывала ее снова и снова.
Погубили мужа? Куда они вляпались? Почему младенцу может угрожать опасность?
Было слишком много вопросов и не находилось ни одного ответа.
— Кулибин Артур Игоревич, — случайно произнесла я вслух, вновь перечитывая письмо.
— Кто это? — спросила Варвара.
Я резко пришла в себя и отговорилась. Если всё так серьезно, как написано, лучше, чтобы меньше людей знали о происхождении девочки и тем более о содержании записки.
— Кто-то еще читал эту записку? — трясущимися руками держала я грязный листок.
— Только Георгий Андреевич, — напряженно посмотрела Варвара, когда увидела страх в моих глазах.
Ну конечно, он прочитал, я и не сомневалась. Он же переживал, что его отпрыска принесли. А если бы не эта ситуация, он бы никогда не признался в измене! Я сложила листок и положила в карман.
Сказав Варе, что скоро приду, я пошла в кабинет охраны. Мне нужно было поговорить с Федором.
— Федь, а что по камерам? Видно, кто подкинул ребенка? — без зазрения совести пользовалась я нашей дружбой с Варей (они с Федором были парой). Гоша сто процентов приказал ничего мне не рассказывать после того, как я посмела поднять на него руку.
Мужчина цокнул в мою сторону, подтвердив мои догадки.
— Я ему ничего не скажу, — давила я.
— Да и рассказывать-то нечего. Судя по камерам, то ли женщина, то ли невысокий мужчина во всем черном с прикрытым лицом поставил(а) у ворот ребенка и убежал(а).
Все это казалось небылицей. Почему нельзя было встретиться и попросить помощи? Что там может быть такого, что младенца пришлось подкидывать в коробке к воротам практически чужих людей?
Я поблагодарила Федора и направилась в комнату. Мне безумно хотелось прижать малышку к груди и защитить от всего существующего зла. Но мне необходимо было время подумать обо всем.
Я копалась в укромных уголках своей памяти, чтобы хоть что-то полезное из нее вытащить.
Мария. Я мало что знала об этой девушке, хоть и жили мы с ней в одной комнате общежития все три года обучения. Она была странной заучкой-неформалкой. Носила нелепые дреды и кольца в ушах немеренного количества. Ее мрачная одежда и вечно призрительный взгляд отталкивали людей, а мне приходилось мириться со всеми ее тараканами. Как у этой девушки могла родиться такая чудесная малышка? Вспоминая все эпизоды проживания с ней, я припомнила один единственный вечер, когда мы разговорились по душам. Тогда она показалась мне вполне милой и нежной, совершенно не присущей своему образу. В тот вечер я узнала, что у Марии так же, как и у меня, были финансовые трудности. Но у меня хотя бы были какие-никакие родители, а она была круглой сиротой. Мне стало ее жалко, и с тех пор мы делили всё поровну, как бы ни относились друг к другу. Возможно, поэтому Мария решила, что я к ней была добра.
Дальнейшую ее судьбу после окончания колледжа я, к огромному сожалению, не знала. Она сразу исчезла со всех радаров и удалила все страницы в социальных сетях.
Я рухнула на стул, прикрыв голову руками. Что мне делать?
На первом этаже Сапфира громко заплакала, и Варе не удавалось ее никак успокоить. Я поднялась со стула и побежала к лестнице.
Что делать. Буду учиться обращаться с младенцем.
Я подбежала и протянула к малышке руки, совершенно не понимая, как ее взять. Варвара нехотя отдала Сапфиру. Подруга поправила ее положение в моих руках и подсказала, как правильно это делается. Я аккуратно прижала этот кричащий комок к груди, и она моментально успокоилась.
Вот это волшебство!
Мое сердце таяло при взгляде на нее. Я аккуратно поглаживала ее румяную щеку и не могла оторваться от красоты ее глаз.
— И что мне с тобой делать, чудо?