– Так это был ты? – прошептала я, вспоминая то, что осталось от деревни и ее жителей. Я набросилась на него, ударив кулаками в грудь. – Как ты мог загубить столько жизней? Ради чего? Чтобы магии было побольше?! Да будь проклята вся эта магия и вы вместе с ней!
Отец сжимал мне запястья, пока я кричала на него, а потом залепил пощечину такой силы, что я наверняка бы упала, если бы он все еще не удерживал мои руки.
– Три дня, Лив, – отрезал он. – Дай знать, если созреешь раньше.
Эйм оттолкнул меня и вернулся в кресло.
– Уведи ее.
Марк встал с дивана и направился ко мне.
– Выделите хоть комнату с окном, раз мне придется тут задержаться, – язвительно сказала я, пытаясь совладать с внутренним отчаянием.
– О, это можно устроить, – улыбка Марка не предвещала ничего хорошего. – Отведу ее вниз.
Получив одобрительный кивок от своего босса, он подхватил меня под локоть и направился к выходу из комнаты.
Я пробовала запомнить путь, которым он вел меня, но все мои мысли занимала перспектива оказаться виновной в тысячах смертей.
Магия не была для меня ценнее даже одной чужой жизни, и я без раздумий отдала бы ее, чтобы спасти людей. Но понимала, что Эйму она нужна не просто так.
Он больше двадцати лет жил в другом мире и воспитывал чужого ребенка, чтобы завладеть этой силой, а значит, у него есть цель. И я не имела ни малейшего представления, какая цель могла бы оправдать уничтожение целых поселений.
И у меня было всего три дня, чтобы найти хоть какой-то выход.
За размышлениями я не заметила, как мы подошли к лестнице, – очнулась, когда уже начали спускаться.
– Куда ты ведешь меня? – спросила я, едва мы оказались в очередном мрачном коридоре, где пахло сыростью и чем-то мерзким. Я начинала догадываться, где мы.
И оказалась права.
– Ты же сама просила комнату с окном, – сказал Марк с довольной улыбкой, когда мы приблизились к темной, пустой, но довольно просторной камере. – Твое желание исполнено, госпожа.
У самого потолка был небольшой прямоугольник, через который в темницу попадало немного лунного света. Вот и окно.
Марк ухватился за металлические прутья и втолкнул меня внутрь клетки, тут же запирая магией решетчатую дверцу.
– С нетерпением жду той минуты, когда ты ответишь за все свои делишки, – сказала я, стараясь не выдавать своего ужаса от места, где мне предстояло провести ближайшие три дня.
Он ничего не ответил. Улыбнулся и ушел обратно, насвистывая какой-то веселый мотив.
Проклятье. И как мне выпутываться из этого?
Мое внимание привлек шум в углу, куда не попадал лунный свет. Я уже приготовилась с визгом карабкаться по решетке, чтобы на меня не напала какая-нибудь голодная крыса, но вместо этого во все глаза уставилась на женщину передо мной.
– Мама? – изумленно прошептала я.
– Здравствуй, Оливия.
Мне трудно было поверить, что женщина, стоящая передо мной, действительно моя мать. Никогда прежде мне не доводилось видеть ее в столь плачевном виде.
Вместо привычных брендовых вещей на ней были обычные узкие штаны темно-зеленого цвета и черная рубашка, какие я часто видела у простых горожан в Миларе. Но вся одежда оказалась грязной, мама явно сидела тут не первый день, а может, и не первую неделю.
Русые волосы, которые всегда были уложены волосок к волоску, сейчас больше напоминали гнездо, и даже при столь скудном освещении было видно, что они утратили весь блеск.
На лице ни грамма косметики, от чего она выглядела гораздо моложе, но на левой скуле и подбородке я заметила незажившие ссадины.
Впалые щеки, потухший взгляд и темные круги под глазами, зеленый оттенок которых я раньше считала нашей общей чертой, – она явно была измотана, но, несмотря ни на что, стояла передо мной, расправив плечи.
Мы обе с интересом рассматривали друг друга, пока я не решилась первой нарушить затянувшееся молчание:
– Почему ты не с отцом?
Она грустно улыбнулась:
– Ты все еще называешь его отцом?
– По привычке, – я пожала плечами. – Я ведь больше двадцати лет его так называла, сложно перестроиться.
– Понимаю, – мама кивнула. – Возвращение домой пошло тебе на пользу. Чудесно выглядишь.
– Ты ведь всегда знала, кто я? – я даже не пыталась скрыть разочарование и обиду в голосе.
– Да.
Что ж, она хотя бы не стала опускаться до очередной лжи.
– Тогда знаешь и то, что мой дом не в Сарсете.
– Да. Ты родилась в Эсили, но, судя по тому, что я слышала, в Сарсете ты неплохо освоилась.
Пришлось закрыть глаза и сделать несколько глубоких вдохов, чтобы не сорваться на крик.
– Неплохо освоилась? Ты так это называешь? – процедила я. – Ты хоть знаешь, через что мне пришлось тут пройти? Сколько раз меня пытались убить?
– Знаю. И мне действительно жаль, Лив, – мама со вздохом опустилась на большой мешок у стены, набитый чем-то вроде соломы. – Должно быть, ты ненавидишь меня. Но к покушениям я непричастна, поверь.
– Поверить тебе? – усмехнулась я. – Как ты себе это представляешь после всего?
– Не только ты была пленницей.
– Еще скажи, что ты страдала все эти годы.
