Нервный смех застрял у меня в горле, когда она подняла на меня взгляд. Наверное, именно так выглядят затравленные звери.
Ну уж нет, ей меня не разжалобить.
– Что-то я не заметила, чтобы тебе плохо жилось.
– Ты ничего не знаешь, – мама снова вздохнула. – Не знаешь, какой на самом деле монстр тот человек, которого ты считала отцом.
На этот раз я все-таки рассмеялась. Черт, кажется, я на грани истерики.
– Начала догадываться, когда поняла, что он не только прекрасно знал о покушениях на меня, но и сам отдавал приказ, – задрав голову, я продемонстрировала матери две тонкие полоски запекшейся крови, которые нестерпимо щипали и чесались при каждом движении. – И когда он приставил кинжал к моему горлу.
Мама вдруг поднялась и уже через секунду изучала порезы на моей шее, обхватив руками мое лицо.
Я скинула ее руки и сделала шаг назад. Скорее от удивления, чем от желания обидеть, но все же было видно, что это ее задело.
– Больше нет необходимости играть в заботливую маму, – сказала я. – Ты и раньше не особо это любила, а сейчас и вовсе незачем начинать.
– Я не смогла стать тебе матерью. Но это не значит, что я не хотела.
– Мне надоели все эти намеки, интриги и бесконечное вранье. Я так устала, что даже не пытаюсь отгонять мысли, что лучше бы у них получилось убить меня в самый первый раз, – призналась я и прошла ко второму большому мешку у противоположной стены, не дожидаясь ответа.
Последние моральные силы уходили на то, чтобы сдерживать слезы. Как никогда мне хотелось обнять женщину, которую я все еще считала матерью. Ведь другой у меня не было и, возможно, не будет.
У меня было столько вопросов к ней, но как я смогу поверить хоть одному ее слову? Что, если она находится здесь лишь для того, чтобы уговорить меня отдать Эйму магию?
Нет, я не могу так рисковать.
– Странно, что Марк еще жив, – вдруг сказала мама.
– Ты хотела сказать Харс? Не вижу ничего странного, он ведь главная собачонка отца, судя по всему. Разве что хвостом не виляет.
Мама тихо рассмеялась, и у меня сжалось сердце. Давно я не слышала ее смеха, всегда напоминавшего мне перезвон колокольчиков. Такой же чистый и красивый.
– Именно он виноват в том, что ты оказалась тут, – сказала она. – Если бы он держал свой член в штанах, а не в секретарше, ничего бы из этого не случилось.
– Тогда мне нужно поблагодарить его за измену.
Мама удивленно вскинула брови, ожидая продолжения.
– Эти несколько месяцев стали лучшими в моей жизни, несмотря на старания отца. Тут я обрела семью. Но я обязательно отомщу за смерть Лилли.
– Бедняжка Лилли, – вздохнула мама. – Она была чудесной девочкой. Жаль, что так вышло.
Я больше не могла сдерживаться и позволила слезам политься по моим щекам.
– Остальные… как они? – у меня не нашлось сил назвать их имена.
– Не знаю, Лив. Мы получили сообщение от Марка, что твоя подруга утонула в озере, а ты сама пропала, и вскоре уже были тут.
В голове не укладывалось, что с того рокового вечера прошло всего несколько месяцев.
– Зачем ему моя магия?
– Я не смогу ответить на твои вопросы, – мама сочувственно склонила голову. – Дело в том, что я и сама знаю едва ли больше. Меня всегда держали в стороне и не рассказывали деталей.
– Почему?
– Эйм никогда не доверял мне. Моя роль заключалась лишь в красивом приложении к нему и нашей
Я рассмеялась.
– Что такое?
– Знаешь, в этом мире трудно обходиться без всех этих жестов, – сказала я, продолжая посмеиваться уже вместе с мамой. – Хотя я показала подруге несколько неприличных комбинаций.
– За столько лет я успела отвыкнуть от Сарсета, но не переставала скучать по нему. Хотелось бы мне вновь прогуляться по улочкам Милара.
Немного подумав, я все же задала вопрос, который мучил меня с первой минуты, как увидела ее:
– Почему ты здесь? Как оказалась в этой клетке?
Ответить она не успела.
Мы обе вздрогнули, когда тишину мрачного коридора нарушили тяжелые шаги. Я заметила, как мама прикрыла глаза, словно знала, что сейчас произойдет, и готовилась к этому.
– Вставай, – произнес мужской голос. – Он ждет тебя.
Незнакомец открыл дверь камеры, не сводя глаз с моей матери. Та побледнела еще сильнее, если такое вообще возможно.
– Мама? Что происходит?
– Все в порядке, Оливия, – поднявшись, она расправила плечи и гордо вздернула подбородок. – Я скоро вернусь.
Если бы не одинокая слеза, скатившаяся по ее щеке и которую она быстро смахнула, то я бы ей даже поверила.
Дождавшись, когда она выйдет из клетки, незнакомец снова запер дверь, и они скрылись в темноте коридора.
Ее голос в моей голове повторил эти слова, и на этот раз я уже не смогла бы в них усомниться, даже если бы захотела.
Неизвестность убивала меня. Истязала мое сердце минута за минутой на протяжении тех часов, что Лив находилась в плену.
Я мог бы перенестись в любой момент, но нельзя. Нам нужно было узнать точное местонахождение, чтобы покончить с ними раз и навсегда.
