Я не видела ничего вокруг, полностью сосредоточившись на Марке.
Длинные серебристые шипы один за другим вырывались из стеблей и вонзались в плоть своей жертвы.
Моей жертвы.
Его тело содрогалось от боли, а я наслаждалась каждым его криком. Щупальца обвили его шею, и я видела ужас в глазах Марка, когда он начал задыхаться. Но мне этого было мало.
– Лив… прошу… – сказал он из последних сил.
Трус.
На миг бросив взгляд на тело мамы, все еще не веря, что ее больше нет, я снова повернулась к нему.
– Не надо, – прохрипел Марк, когда я чуть ослабила хватку вокруг его горла. Но я сделала это лишь на мгновение.
– Ты ответишь за все, что сделал. За все жизни, которые отнял. И за ту жизнь, которую только что отнял у меня.
Я едва узнавала свой голос. Он звучал на удивление твердо, несмотря на то, что несколькими минутами ранее мое сердце вырвали из груди.
Мысленно отдав последний приказ, я не отвела взгляд, когда из стеблей вырвались шипы и насквозь проткнули его шею. Не отвела взгляд, пока Марк тонул в собственной крови.
Я стояла напротив него и смотрела, как гаснет жизнь в его глазах.
Поняв, что все кончено, я наконец смогла сделать рваный вздох. Растения не обратились, как раньше, в прах – в отличие от моей души.
Рухнув на колени, я накрыла лицо ладонями и дала волю чувствам, разрывающим меня изнутри.
Проснувшись от ощущения, что задыхаюсь, я резко села на постели, в которой находилась одна. Дрожащими руками дотянулась до стакана с водой, предусмотрительно оставленного с вечера, и в несколько глотков осушила его, отчаянно отгоняя от себя воспоминание о безжизненных глазах Марка.
Ни один отвар не оказался в силах защитить меня от кошмаров.
Стоило закрыть глаза, как сознание снова погружалось в события того дня, когда я не только потеряла мать, но и своими руками лишила жизни человека. Казалось, это стало последней каплей для моей психики, которой и так досталось за последние месяцы.
Хаким перенес нас сразу домой, в нашу комнату, и был рядом во время накрывшей меня истерики. Крепко прижимал к себе и как мог старался помочь мне пережить боль потери, которая выливалась из меня бурным потоком слез, пока силы не покинули окончательно и я не забылась тревожным сном. В ту же ночь случился первый кошмар.
Всегда один и тот же сон, который с той ночи повторяется, стоит мне лишь немного задремать.
Словно наблюдая за всем со стороны, я снова и снова проживаю смерть матери, которую только обрела, и становлюсь свидетелем того, как сама прохожу точку невозврата.
Я постоянно прокручивала в голове слова Эйма, и мне было страшно от мысли, что он может оказаться прав. Я стала убийцей и не представляла, как мне теперь с этим жить. То, что я сделала, нельзя было назвать самозащитой. Нет.
Прошло три дня, а я все еще помнила, как наслаждалась каждой секундой страданий Марка, пока голубоватые щупальца сжимали его горло, а серебристые шипы вонзались в плоть. Как он умолял меня прекратить.
Да, он был чудовищем. Но теперь чудовищем стала я.
Все это время я не выходила из комнаты. Помимо Хакима, ко мне приходила только Ами, от которой я узнавала все последние новости, будучи пока не в состоянии вернуться в общество.
Через два дня мне предстоит прощание с мамой. Хаким вчера сказал, что согласно местным обычаям, пришло время ее отпустить.
Я не знала точно, как все происходит в Сарсете – только, что их обычаи не подразумевали похорон в привычном понимании для меня и того мира, который не так уж давно считала своим. Но узнавать подробнее я была не готова.
Мне невыносимо было осознавать, что Эйм жив, а мама нет. Его держали в лагере, ежедневно допрашивали, но так ничего и не добились. В отличие от Сэны, которая, по словам Ами, запела соловьем, стоило ей пригрозить, Эйм лишь улыбался в ответ на угрозы и даже на применение силы.
Меня не особо удивило, что именно Малок подстроил все так, чтобы я увидела полуголую Сэну в тот вечер. С момента нашей первой встречи я понимала, что от него можно ожидать подлости.
Но все это также означало, что он был в сговоре с Эймом, и вот такого я никак не ожидала.
Несмотря на мою неприязнь к нему, я никогда не думала, что он может оказаться не просто мелким пакостником, а настоящим предателем. Но один из его наемников признался, что Малок участвовал в сожжении поселений, и в его памяти нашлось тому подтверждение.
Ами сказала, что это сильно ударило по Верховному, который через многое прошел с Малоком и доверял ему. Даже Хаким сначала не поверил в услышанное, а уж их точно нельзя было назвать друзьями.
Все силы Ордена сейчас были брошены на то, чтобы защитить жителей других пограничных деревень и найти Малока, которого и след простыл. А еще чтобы понять, как со всем этим связана наша с Хакимом магия.
