Брайс сдержал свое слово и договорился с нужными торговцами о доставке продуктов, на что Элика еще долго причитала и даже пустила слезу, а потом заявила, что яблочных пирогов будет три. Поблагодарив нас за принесенные яйца, она сразу же направилась творить кулинарные шедевры.
На обратном пути Хаким снова начал меня игнорировать, а дома и вовсе без конца изводил своими комментариями. Но я была этому даже рада, так что ужин прошел относительно спокойно.
Брайс зашел ко мне вскоре после того, как мы разошлись по комнатам.
– Лив, принес тебе отвар. Совсем забыл про него за ужином, – сказал он, протягивая мне стакан.
– Спасибо, – улыбнулась я и поставила стакан на туалетный столик. В него установили новое зеркало взамен разбитого, и комната вновь выглядела уютно. – Это то, что мне сейчас нужно.
– Кстати, поможешь открыть? – спросил Брайс, доставая темный пузырек из кармана. – Не могу подцепить, а магию к нему применять нельзя из-за эсилийской воды.
– Конечно, – сказала я, забирая флакон.
Горлышко было очень узкое, и задачу осложняло то, что пробку в него затолкали почти целиком. Только благодаря ногтям я смогла подцепить ее и сдвинуть хоть на миллиметр.
Я была очень рада, когда выяснилось, что женщины в этом мире знают о маникюре. Тут не было салонов и мастеров, зато были аналоги наших ножниц и пилочек, которые буквально спасли меня, а то я уже начала заинтересованно поглядывать на садовый секатор и раздумывать, есть ли в доме наждачка.
Дело шло медленно, и все же у меня получилось вытянуть пробку так, чтобы можно было удобнее обхватить ее пальцами. Но я потянула слишком резко, поэтому несколько капель попали на мои руки, моментально впитавшись.
– Умоляю, скажи, что я не превращусь в лягушку, – я понуро протянула открытый флакон Брайсу.
– Все в порядке, – он рассмеялся. – Эсилийкая вода проявляет свойства только как часть заклинания. А сейчас это просто… вода.
Брайс поблагодарил меня за помощь и вышел из комнаты, а я села за туалетный столик, устало потерла глаза и зарылась руками в свои волосы, пальцами массируя гудящую голову.
Слишком много событий и потрясений для столь короткого отрезка времени. Слишком много.
Еще и Хаким за ужином намекал на свой скорый отъезд, и меня так огорчила эта новость, что захотелось себя стукнуть. Часть меня все еще хотела наконец перестать думать о нем, но другая, бесконечно глупая, но более сильная, желала совершенно противоположного.
Всю неделю он сводил меня с ума во всех смыслах. Своими взглядами и случайными прикосновениями, от которых каждый раз сбивалось проклятое дыхание. Но чаще своими язвительными комментариями. И все же я уже не представляла, как жить в этом доме без Хакима.
Я встретилась взглядом со своим отражением.
– Какая же ты все-таки идиотка, Лив, – честно сказала я самой себе в глаза и вдруг поняла – что-то не так. Я в ужасе подскочила на ноги.
Мои светлые волосы меняли оттенок: обычный блонд превращался в пепельно-серый, а кожу начало нестерпимо жечь там, куда совсем недавно попала вода из флакона. Я посмотрела на свои руки, но не увидела ни ожогов, ни раздражения, хотя ощущение начинало распространяться дальше.
Страх сковал тело, а жжение усиливалось, словно меня кто-то поливал кипятком. С моих губ сорвался крик, когда это ощущение добралось до глаз.
Я смотрела на свое отражение и не понимала, что происходит: глаза постепенно теряли зеленый оттенок, а зрение резко ухудшалось. Когда раздались шаги, перед передо мной уже все плыло.
– Лив!
– Хаким, что со мной? – взвыла я. – Все тело жжет. И глаза!
– Лив, прошу, успокойся, – он сжал мою руку. – Я сейчас помогу тебе.
К моему лбу прижалась горячая рука, и боль стихла.
Но в ту же секунду пронзила с новой силой мои глаза, я снова закричала и вцепилась в руку Хакима, который сразу притянул меня к себе.
– Что случилось? – раздался взволнованный голос Брайса. – Боги, как такое возможно…
– Лив, сейчас, – прошептал Хаким, не обращая внимания на брата. – Сейчас станет легче.
Боль ушла, и я обессиленно повисла в его руках.
– Я не вижу, – сказала я, цепляясь за него. – Хаким, я ничего не вижу!
От переполняющей меня ярости я готов обрушить эти горы ему на голову, но вынужден лишь беспомощно наблюдать, как он прижимает к ее горлу острие кинжала, из-под которого тонкой струйкой вытекает кровь.
– Отпусти ее, – рычу я, делая шаг вперед.
– Для этого тебе придется сделать то, что я хочу, – его рот кривится в мерзкой усмешке, которую я намереваюсь вскоре стереть с его лица навсегда. – И поскорее.
– Нет! – решительно кричит девушка. – Не смей, Хаким.
– Закрой свой очаровательный рот, – шипит он ей, сдавливая горло рукой, свободной от кинжала и заставляя хватать ртом воздух. Ослабив хватку, он вновь смотрит на меня, смакуя мое отчаяние. – Сделай это, чтобы не пришлось соскребать девчонку со скал.
Ночное небо за его спиной осветила яркая молния, и через несколько секунд даже горы содрогнулись от оглушительного раската грома.
