Девушка смотрит на меня, и в ее глазах я вижу не только страх, но и тревогу за меня. Боги, даже сейчас она думает обо мне.
Мне уже плевать на последствия, плевать, даже если весь мир окажется разрушен до основания. Я должен спасти ее любой ценой.
– Хаким, нет! – снова кричит она в отчаянии, поняв, что я готов принять его условия.
– Я же приказал тебе молчать, – рявкает он, снова сжимая ее шею.
От одного взгляда на ее прекрасное лицо все внутри меня сжимается, а желание прижать любимую к себе и навсегда избавить от ужаса, что поселился в ее глазах, становится непреодолимым.
Страх за эту смелую девушку, с беспокойством наблюдающую за каждым моим шагом, лишает рассудка, и здравомыслие уже готово уступить место чистой ярости, сметающей все на своем пути.
– Кто сказал, что я стану исполнять твои приказы, – хрипло отвечает она.
– Время вышло, маг, – скалится он, оттаскивая сопротивляющуюся девушку к обрыву. – В другой раз будешь думать быстрее.
– Нет! – рычу я и за долю секунды преодолеваю расстояние между нами, но не успеваю его остановить.
Он скидывает девушку с обрыва и исчезает.
Сидя на кровати, я снова и снова прокручивал в голове этот сон, увиденный за несколько дней до возвращения домой.
Лив не могла быть девушкой из сна. Не должна быть.
Другие волосы, другие глаза и даже цвет кожи – все говорило о том, что она не могла быть той, которая одним лишь взглядом пускала по моим венам давно забытое чувство.
Но впервые увидев ее в ночь возвращения, я сначала не поверил своим глазам, ведь они так похожи. И я делал все возможное, чтобы Лив держалась подальше от меня, вот только сам не заметил, как начал искать поводы с ней заговорить.
Каждый ее взгляд, каждая улыбка, каждое слово – все в ней притягивало меня, и с каждым днем становилось все труднее сдерживать желание находиться рядом.
Увидев Лив, прижимающую кинжал к своему горлу, я ощутил страх такой силы, какой не испытывал за всю свою жизнь. А когда она доверила мне свою историю, я возненавидел себя еще сильнее за каждую грубость, что сорвалась с моего проклятого языка.
Та ночь разорвала в клочья мою оборону.
Наблюдать за тем, как дыхание Лив сбивается от моих прикосновений и прижимать к себе ее дрожащее тело… В тот момент мне ничего не хотелось так сильно, как ощутить вкус ее губ, и потребовалась вся выдержка, чтобы не перейти эту незримую черту.
Я не стал добавлять ей лишних тревог рассказом, что тогда банально засиделся в библиотеке и только это позволило мне услышать ее крик и не допустить худшего. Сперва даже подумал, что мне показалось, ведь крик не повторился, но, решив все же проверить, услышал, как она плачет.
Не в силах справиться с искушением, я втайне от всех занял одну из соседних комнат, как какой-то влюбленный юнец, но только так я мог быть уверен, что успею вмешаться, если ее жизни снова будет что-то угрожать.
Мы изучили каждый осколок этого проклятого зеркала, чтобы понять – причина была вовсе не в нем. Оно лишь должно было завершить начатое – вынудить девушку лишить себя жизни.
Гораздо важнее было то, что кто-то смог не просто проникнуть в сознание Лив, но и подчинить его себе. Убедить, что она и есть убийца, заставить ее подойти к зеркалу и взять собственный кинжал.
Мы пока не смогли выяснить, как у неизвестного получилось пробить десятки защитных чар, наложенных на дом. До этой ночи мы считали невозможным провернуть подобное, по крайней мере, незаметно. И как удалось настолько хорошо замести следы, что два сильнейших мага королевства оказались не в состоянии найти хоть какую-то зацепку.
Но кому может до такой степени мешать простая иномирянка, чтобы обрекать ее на столь жестокую смерть? Слишком много вопросов, на которые у нас нет ответов.
Лив сводила меня с ума одним своим присутствием в этом доме, и все мои мысли постоянно возвращались к ней. Находиться наедине с ней и удерживать при этом маску безразличия мне удавалось все хуже, и мог поклясться, что каждый раз я видел в ее глазах понимание. Словно она все знала.
Я не знал, что делать со своим желанием быть рядом с Лив, оберегать ее, но все четче осознавал: даже если она сможет и дальше держать дистанцию, мне это вскоре будет не по силам.
Увидев, как мило она общается с Брайсом, как расцвела улыбка на ее лице, когда она обняла и поцеловала его, у меня вдруг появилась потребность что-нибудь разбить, причем о голову собственного брата. Но на площади Лив сказала, что между ними возможна только дружба, и от облегчения и даже радости, которые я испытал, захотелось утопиться в фонтане.
От полной капитуляции спас брат, которому очень вовремя потребовалась помощь в лавке: торговец утверждал, что кристаллическая пыль привезена из самого Рэса. За подобную ложь можно было лишиться языка, и толстяк временно избежал кары только потому, что я увидел в окне, как Лив пятится от нависающей над ней Ами.
Я успел вовремя и не только перехватил руку девицы, которой она собиралась ударить Лив, но и услышал завершение их диалога. Да, у этой девочки определенно острый язык.
