Слезы текли без остановки, и мне пришлось зажать рот, чтобы не завыть на всю округу, как подстреленный зверь.
Девочки послали в камеру еще по поцелую, и видео закончилось.
Не в силах остановиться, я пересмотрела запись не меньше десяти раз, пока не вспомнила, что восполнить заряд телефона уже не смогу, а его и так осталось меньше половины. Выключив смартфон, я дала волю чувствам, не желая больше держать в себе ту боль, которая каждый день разрушала меня изнутри.
Когда слезы наконец закончились, я почувствовала… облегчение. Боль немного притупилась, и я впервые за все время, что провела в этом мире, смогла вдохнуть полной грудью. Яркой вспышкой в сознание ворвалась мысль, что я со всем справлюсь. Не могу не справиться.
Тот, кто притащил меня сюда, совершил ошибку и еще сильно пожалеет об этом. Брайс сказал, что вскоре должна проявиться моя магия, и, какой бы она ни была, я освою ее в совершенстве.
Я буду готова, когда наш любитель поиграть вылезет из своей норы.
Эти сны… Они предупреждают меня или нацелены запугать, чтобы я не сближалась с Хакимом? Чтобы оказалась одна в этом мире и стала легкой мишенью.
Вот уже неделю я не видела никаких снов. Совсем.
Брайс не говорил мне прямо, а я не спрашивала, но подозревала, что все это благодаря его травяным напиткам, которые он ежедневно готовил для меня.
Но что будет, если перестать их пить? Сколько еще мне придется заглушать собственные сны?
Мне нужно поговорить с Хакимом и честно рассказать ему обо всем.
Больше я не стану плясать под чью-то дудку, не позволю собой манипулировать. Даже если останусь одна, не опущу руки и не сдамся на волю судьбы.
Поднявшись на ноги, я отряхнула куртку, сжала ее в руке и решительно покинула свое убежище, обдумывая, с чего лучше начать предстоящий разговор.
Но, повернув к дому, я замерла на месте.
Три вороных жеребца стояли перед крыльцом дома, а их всадники, облаченные в черные плащи и головные уборы, чем-то похожие на бедуинские, синхронно повернулись ко мне. На мгновение я растерялась, но Брайс мне однажды сказал, что я могу спокойно встречать гостей, нагрянувших без предупреждения, и представляться другом семьи. Прочистив горло, я натянула улыбку и шагнула к всадникам.
– Добрый день, – я старалась не выдавать охватившего меня ужаса. – Могу я чем-то помочь?
Тот, что держался чуть впереди, окинул меня взглядом, полным презрения, а потом произнес то, от чего внутри меня все оборвалось:
– Схватить ее.
Двое всадников спешились и направились ко мне.
Разговор с Лив пошел совершенно не по плану.
Она даже выслушать меня не пожелала, вынудив тем самым действовать иначе. Я как чувствовал, что надо дождаться, пока Брайс покинет дом: эта женщина шипела и дралась, как разъяренная кошка, и братец наверняка бы прибежал ее спасать.
Нет, она точно сумасшедшая.
На каждое мое слово у нее всегда найдется с десяток язвительных ответов, но, Боги мне свидетели, каждая наша словесная перепалка действовала на меня сильнее любого приворотного зелья.
В голове не укладывалось, что за такой короткий срок ей удалось то, чего за все время не смогла добиться ни одна девица из всех пяти королевств. И это без каких-либо усилий! Боюсь даже представить эффект, если бы она задалась целью.
Но факт оставался фактом: бессердечный, по мнению большинства, Хаким Диллар, похоже, впервые влюбился, как сопливый юнец. Хотя и сам пока не понял, как это произошло.
Ее острые взгляды разжигали во мне огонь, а одного случайного прикосновения было достаточно, чтобы пробудить низменные инстинкты, которые убеждали, что закинуть ее на плечо, подняться в спальню и запереться там – не такая уж плохая идея. Но неожиданно для самого себя я осознал, что впервые в жизни мне хочется не просто овладеть манящим телом, которое сводило с ума, а стать причиной ее улыбок и смеха. Хотелось, чтобы для меня нашлось место не только в ее постели, но и в сердце.
Это чувство было новым, сильным и сбивающим с толку.
И я решил отбросить бессмысленное притворство и объясниться с ней, чтобы Лив узнала все – не только о возможной опасности, но и о том, что я приложил бы все силы, лишь бы не допустить не допустить беды. Но она не позволила. Взглядом умоляла меня молчать, и я не стал давить.
В глазах Лив была непонятная мне тревога и даже страх, с которыми я поклялся себе разобраться. Хоть какие-то объяснения от нее получить не удалось, но я обязательно все выясню.
Лив что-то сказала про Ами… Если в этом причина ее беспокойства, то все можно решить за несколько часов, но чутье буквально вопило, что тут все гораздо серьезнее.
