Когда она вылетела из комнаты, точно ядро из пушки, я еще долго прокручивал в голове каждое сказанное ею слово, чтобы найти хоть какую-то зацепку, но все без толку.
Я слышал, как Лив вышла из своей комнаты, а потом и из дома – она никак не могла приноровиться к входной двери и каждый раз закрывала ее с таким грохотом, что содрогались стены. Но перспектива собирать стекло по всему полу стоила того, что-бы увидеть смущение девушки: как она очаровательно жмурилась и закусывала губу; увидеть ее виноватый взгляд, обращенный на Брайса, – на меня она упорно старалась не обращать внимания.
Мне хотелось пойти следом, но я понимал, что ей нужно время. На нее навалилось слишком много всего, и об этом нельзя было забывать. Боль от потери подруги съедала ее изнутри, это было видно, хотя Лив ни за что бы не призналась.
В отличие от нас с Брайсом, сама она не замечала, как во время даже самого оживленного разговора могла вдруг погрузиться в себя, нервно хватаясь за серебряный медальон на своей шее, который всегда был при ней. Из ее рассказа я знал, что эта вещь принадлежала той самой погибшей подруге.
Но стоило нам с братом предпринять попытку поговорить с Лив, как она выдавала очередной язвительный комментарий, заверяла, что все в порядке, и натягивала фальшивую улыбку, которая не касалась ее прекрасных глаз, – в них продолжали плескаться печаль, скорбь и сомнение, словно Лив все еще не верила в смерть близкого человека.
Несмотря на то что каждый раз, когда Лив поспешно сбегала в свою комнату, мне отчаянно хотелось догнать ее, прижать к себе и заверить, что она не одна, я понимал ее стремление скрыться от нас.
Как она могла доверять людям, с которым знакома немногим больше месяца? Как вообще могла доверять кому-либо, когда все, что она знала, чем жила, рассыпалось на ее глазах. Мне оставалось только молча провожать ее взглядом и отбиваться от назойливой опеки Брайса. На площади Лив сказала, что надеется однажды подружиться с моим братом, но она и не догадывалась, что тот уже считает ее своим другом и готов защищать даже от меня.
Одна только мысль, что прямо сейчас кто-то планирует расправу над Лив, выводила меня из себя. Я знал – демоново зеркало было лишь началом.
Мы выяснили, как к ней смогли подобраться в прошлый раз, но всех подробностей Лив не сообщили, чтобы не лишать окончательно покоя.
Она не знала, что в ту ночь кто-то действовал не извне, а пробрался напрямую в ее сознание, отравил его, вынуждая подойти к зеркалу и взять тот кинжал. Лив не знала, что Брайс каждый вечер добавляет ей в напитки рэсскую настойку, чтобы защитить ее сны.
И не узнает, пока мы со всем не разберемся.
Все мои мысли крутились вокруг Лив. Даже когда думал о чем-то стороннем, все равно возвращался к ней. Так не может продолжаться.
Я не из тех, кто будет просто плыть по течению, потому что знаю, как важно не упустить момент, что нужно действовать, чтобы добиться желаемого.
В моей голове уже созрел новый план, как можно построить разговор, чтобы не отпугнуть Лив, и я решил выйти к ней на улицу – наверняка сидит в кресле на веранде, а мыслями где-то далеко. К тому же погода за окном не предвещала ничего хорошего, лучше поговорить в тепле.
Едва я вышел из комнаты, как с улицы раздался до боли знакомый крик.
– Лив! – Внутри все похолодело, и я рванул к выходу, вслушиваясь в голоса.
– Схватить ее.
Ощутив мощный выброс адреналина, я рванула к крыльцу в надежде, что успею забежать в дом и найти хоть какое-то оружие. Как же не вовремя братья уехали!
Я уже была возле двери, когда меня догнали и вывернули руки. От неожиданности и резкой боли с моих губ сорвался крик.
– Кто вы такие?! По какому праву вы так обращаетесь со мной? – кричала я им, пока они молча тащили меня к главному. Тот уже слез со своего коня и стоял с важным видом, сцепив руки за спиной. Я не понимала этой враждебности и чем успела ее заслужить, но у меня не было времени на раздумья: нужно было срочно соображать, как спасать свою задницу, которая влипает в неприятности с завидным постоянством.
Вскоре после оглушительного раската грома, от которого, казалось, даже земля содрогнулась, начался сильнейший ливень.
– Вы кто такие? – прошипела я в лицо начальнику костоломов, продолжавших выворачивать мне руки. Эту троицу почему-то не коснулась даже капля дождя, пока я за считаные секунды промокла до нитки. – Отпустите меня.
– Молчать, – сказал главный, замахиваясь для удара, и я зажмурилась.
– Только посмей, – прогремел за моей спиной знакомый голос. Неужели местные Боги смилостивились надо мной? – И я вырву тебе руки. Как и твоим прихвостням, если они сейчас же ее не отпустят.
– Диллар, – этот змей расплылся в мерзкой улыбке, – не вмешивайся.
– Хаким, – выдохнула я облегченно и одновременно испуганно. А если они навредят ему? Боже, ну почему я такой магнит для неприятностей.
Я попробовала обернуться, но в ту же секунду хватка усилилась, и я рухнула на колени, застонав от резкой боли.
