Сарсет полностью

– Оказалось, что нескольких часов сна мне более чем достаточно, – солгала я, пожав плечами.

Стоп. Разве я солгала?

Ах да, я ведь хотела ему рассказать…

Черт, а что я хотела ему рассказать?

Я напрягала память, но нужная мысль словно ускользала от меня все дальше с каждой новой попыткой.

Решив, что это было не так уж и важно, раз так быстро забылось, я улыбнулась и вернулась к разговору:

– Ты с самого утра весь в делах?

– Хотел встретиться с одним торговцем, – он нежно очертил пальцем мои губы и скулу. – Но лавка Лестера оказалась закрыта.

Лестер. Откуда я знаю это имя?

В сознании всплыло воспоминание, как я впервые отправилась с Брайсом в город.

– Чем я могу помочь столь благородным господам? – спросил торговец.

– А где Лестер? – холодно спросил в ответ Брайс.

– Уехал, – сухо ответил мужчина, не переставая улыбаться. – Лавка отныне принадлежит мне. Уверен, у меня есть что вам предложить.

Я покосилась на застывшего Брайса. Тот лишь кивнул своим мыслям и пошел к выходу, снова схватив меня за руку, но на этот раз я возражать не стала.

– Как-то не очень вежливо получилось, – тихо сказала я, когда мы вернулись к фонтану. – Хотя он жуткий.

– Я заходил к Лестеру на прошлой неделе, – Брайс задумался. – Он ничего не говорил про переезд. Эта лавка досталась ему от отца, он всю жизнь работал в ней.

– Может, ему захотелось перемен? – предположила я. Мои слова вывели Брайса из задумчивости, он посмотрел на меня и улыбнулся.

– Возможно, – неубедительно соврал он и сразу переключился на другую тему. – Пойдем, я знаю другую лавку.

Возможно ли, что именно с этим Лестером хотел сегодня встретиться Хаким? Из воспоминаний меня выдернул его настороженный голос:

– Лив, что такое?

Хаким внимательно выслушал мой рассказ.

– Сомневаюсь, что Лестер по доброй воле решил продать лавку. Я поговорю с Брайсом, нужно разобраться в этом.

– А где он и Каик?

– Спали, когда я уходил.

– Значит, мы предоставлены сами себе? – я прижалась к нему вплотную.

Хаким рассмеялся, и у меня перехватило дыхание, когда он сжал мои бедра.

– Мне нравится ход твоих мыслей, – с горящим взглядом и хищно улыбаясь, он ловко подхватил меня и закинул на плечо, при этом звонко шлепнув по заднице, напомнив мне о том дне, когда я еще пыталась сопротивляться своим чувствам.

Вот только на этот раз не планировались никакие разговоры и побеги.

Взвизгнув от неожиданности, я зажала рот ладонью, чтобы не испортить наши планы, перебудив весь дом своим смехом, пока Хаким решительно и нетерпеливо поднимался по лестнице.

За месяц я успела отвыкнуть от веселья за столом и в целом от трапез в компании, поскольку Каик завтракал значительно раньше, но даже меня напрягала тишина, повисшая в столовой.

Я подозревала, что дело в Ами, которая ковыряла вилкой в омлете, старательно размазывая его по всей тарелке. Она бросала на нас уничтожающие взгляды каждый раз, стоило мне глупо захихикать из-за Хакима, шепчущего мне на ухо неприличные комментарии, но я ничего не могла с собой поделать.

Первым не выдержал Каик.

– Ами, – осторожно начал он. – Расскажи нам, что вчера произошло.

Она нахмурилась и поджала губы.

– Они заявились в таверну. – Отодвинув многострадальный омлет, она тяжело вздохнула и посмотрела на Каика. – Начали приставать к Сайе, а ведь ей всего тринадцать.

– Сайя разве не дочь хозяина? – Брайс нахмурился, а Ами фыркнула и оскалилась.

– К демонам такого папашу. – Ее глаза потемнели от гнева. – Он был слишком занят выпивкой и очередной шлюхой, чтобы защищать дочь, которую сам же и заставляет работать там днями и ночами.

– Бедная девочка, – прошептала я. – Хорошо, что ты вступилась за нее.

– В твоем одобрении не нуждаюсь, мышка, – усмехнулась Ами. Я сжала под столом руку Хакима, чтобы он не вмешивался. – Сайю я отправила спать, сказав, что закрою таверну вместо нее. Когда позже пошла домой, они уже поджидали меня у развилки.

– И ты решила идти сюда?

Мне показалось или от тона Хакима в комнате стало прохладно?

– Они не давали мне пройти в сторону дома.

– Думали, что тут никого нет, – заключил Брайс. – Они знали, где мы.

В столовой вновь повисла тишина.