Ночью Лив рассказала мне про того слизняка, которому было не дано понять своим жалким, скудным умом, как ему повезло, что она выбрала его. Который ради минутной утехи променял невероятную, самоотверженную женщину, в чьем сердце было больше добра и сострадания, чем у любого, кого я знал.
На той странной коробке, которую Лив так берегла эти месяцы, я увидел их совместный портрет. То, как слизняк прижимал ее, выводило меня из себя. Кажется, впервые я испытал не просто ревность, а настоящее чувство собственничества.
А сама Лив… она была прекрасна, но в ее глазах не было привычного блеска, озорства. Во взгляде не было вызова, который я каждый раз с таким удовольствием принимал, а ее соблазнительных губ коснулась лишь тень той пленительной улыбки, которую я планировал видеть как можно чаще.
Словно абсолютно все было ей безразлично.
Нет. Я не совершу подобную ошибку и не потеряю лучшее, что случалось в моей жизни.
– Неужели ты не видишь? – прошептал я, касаясь ее мягких губ. – Ты нужна мне как воздух, Лив. Я почувствовал это, стоило только увидеть тебя, впервые заговорить, впервые коснуться. И мне плевать на такую условность, как время. Плевать, кто и что думает об этом, потому что я знаю, что чувствую.
Взгляд ее широко распахнутых глаза проникал в самую душу, и я чувствовал себя совершенно беззащитным перед ней. Это непередаваемое ощущение собственной слабости перед хрупким, прекрасным созданием пробудило во мне непреодолимое желание спрятать Лив от всего мира, оградить, защитить ее от любой опасности.
Лив молчала, но я не смел ее торопить. Лишь надеялся, что она даст мне шанс заслужить ее доверие.
– Я верю тебе, – прошептала она, словно читая мои мысли. – Только не разбивай мне сердце, ведь оно в твоих руках.
От ее слов мое собственное сердце заколотилось как сумасшедшее.
– Никогда.
Одно слово.
Одна клятва.
Одна девушка, ради которой я готов разрушить целый мир.
Никогда прежде я не видела подобного.
Устроившись в любимом кресле, я задумчиво рассматривала идеально ровную гладь озера, пока Хаким где-то в библиотеке обсуждал с братом загадочную ситуацию, связанную с их знакомым торговцем Лестером.
До этого он все же разрешил вопрос с Ами и даже извинился за то, что наговорил лишнего. Мне хотелось верить, что все хоть немного наладится.
За все время, проведенное в этом доме, я так ни разу и не приблизилась к озеру, хотя с детства любила плавать. Теперь даже смотреть на воду было непросто.
Я провела на крыльце не больше пятнадцати минут, когда слева заметила нечто странное, похожее на рябь, как бывает в особенно жаркий, знойный день. Но надвигающиеся тучи и прохладный ветерок доказывали, что сейчас причина совершенно в другом.
Их снова было трое, снова на вороных жеребцах.
Они возникли словно из ниоткуда, едва рябь прекратилась.
Внутри все похолодело, и я подскочила на ноги, уже чувствуя покалывание в ладонях, когда узнала в одном из всадников Малока.
На этот раз прожигающий меня полным ненависти взглядом Малок держался чуть позади, и у меня никак не укладывалось в голове, что высокий мужчина с аристократически заостренными чертами лица, за спиной которого Малок и притаился, – тот самый Верховный, возглавляющий Орден, которого мы ожидали.
И мне все еще не верилось, что он ровесник Хакима: какими же силами нужно обладать или что сделать, чтобы в двадцать семь возглавлять такую могущественную организацию? Хотя я не была уверена, что хочу это знать, поэтому даже не стала спрашивать.
А еще у меня складывалось впечатление, что одним из критериев отбора в Орден была красота.
Прямая спина, расправленные плечи, светлая кожа. Худощавое, но крепкое, поджарое телосложение. Волосы цвета воронова крыла доходят длиной до плеч и тщательно заправлены за уши. Узкие брови, сошедшиеся на переносице, и острый взгляд, пронзающий насквозь.
От Мэрока даже на расстоянии веяло уверенностью, мощью, и этим он напоминал мне Хакима.
Я не представляла, как мне себя вести.
Мэрок изучал меня заинтересованно и оценивающе. Малок смотрел на меня так, словно мысленно перебирал возможные варианты расправы.
Третий же смотрел куда угодно, только не на меня, что казалось отчасти забавным в сложившейся ситуации. Его лицо было полностью скрыто черной тканью, которая оставляла лишь тонкую полоску на уровне глаз.
– Не стоит нас бояться, – сказал Мэрок уверенным, глубоким и почти мелодичным голосом.
Ох, я бы послушала, как он поет, с таким-то приятным, даже чарующим, тембром.
– А мне кажется, что как раз стоит, – усмехнулся Малок, но его улыбка быстро померкла.
– А тебя никто не спрашивал, – властно отрезал Верховный, даже не оборачиваясь в сторону подчиненного.
Они оба спешились.
Расправив плечи, я решительно шагнула к ним. Да будь я проклята, если позволю этим двоим думать, что они меня напугали.
– Растерялась, – поправила я, – но точно не испугалась.
Мэрок улыбнулся.
– Действительно, – сказал он, вновь осматривая меня с ног до головы. – Так и есть.
