Юноша и впрямь уступал в силе своим крепким братьям и сестре. Однажды малышка Эльфгива, подравшись с братом, одержала над ним верх в присутствии десятка местных ребятишек. Пятнадцатилетний Эльфвин не вынес унижения и объявил родителям, что желает уйти в монахи. Сейчас ему минуло двадцать пять. Худощавый светловолосый юноша держал себя застенчиво и скромно, только его бледные голубые глаза иногда светились каким-то неземным восторгом, а от улыбки Эльфвина Озрика пробирала дрожь.
Поначалу все шло как обычно: Эльфвин наставлял юного послушника, относился к нему по-доброму и часто с похвалой отзывался о нем. Остальные монахи тоже любили мальчика, и монастырская жизнь, хотя и нелегкая, нравилась Озрику больше, чем житье в родительском доме. Эльфвин часто ласково гладил мальчика по голове или одобрительно похлопывал по плечу, а как-то раз, присев рядом на скамью, легонько сжал ему коленку. Ничего удивительного в этом Озрик не находил – он почтительно относился к сыну тана и считал за честь удостоиться его знаков внимания. Эльфвин заводил с ним пространные беседы о жизни, при любом удобном случае одаривал улыбкой и вместе с остальными монахами брал на прогулки у реки. Такое отношение радовало Озрика. Как-то раз Эльфвин, гуляя с мальчиком наедине, неожиданно приобнял его за плечи. Озрик напряженно замер, не зная, что делать дальше. Наконец Эльфвин отвел руку и махнул куда-то вдаль, указывая на цаплю, летящую над заливом.
А однажды осенним вечером случилось ужасное. Озрику поручили готовить ужин, и мальчик остался на кухне один. В очаге громко потрескивали горящие поленья, и Озрик не услышал, как Эльфвин вошел в кухню и встал у него за спиной. Мальчик обернулся и вздрогнул от неожиданности: юноша стоял очень близко. Эльфвин раскраснелся – наверное, от жара очага, – лоб покрыла испарина, а глаза восторженно сияли. Внезапно он крепко обнял Озрика, прижал его к себе и страстно поцеловал в губы. Мальчик ошеломленно отшатнулся, не зная, что и думать, и, дрожа от страха, попытался вырваться, но Эльфвин не разжимал объятий.
– Помни, Озрик, мы с тобой друзья! – прошептал он и поспешно удалился.
Перепуганный мальчик сгорал от стыда и омерзения.
С того самого вечера жизнь его превратилась в сплошную му ку. Казалось, Эльфвин следил за ним, поджидая удобного случая, чтобы остаться с Озриком наедине, – он подстерегал мальчика и в часовне, и в столовой, и во дворе, ласково трепал его каштановые кудри, приобнимал за плечи, гладил по голове, хотя целовать больше не пытался. Впрочем, Озрик знал, что бессилен его остановить.
Мальчик опасался говорить о случившемся, а за советом обратиться было не к кому – остальные монахи побаивались Эльфвина и не хотели прогневить настоятеля крохотного монастыря, а вдобавок – сына знатного тана. В Авонсфорде Озрик постыдился рассказать об этом и отцу, и Эльфвальду, но безмерно обрадовался, услышав, что тан посылает его в Кентербери, и каждое утро мысленно уговаривал себя: «Потерпи еще немного. Всего полгода осталось».
Утро выдалось туманным. Седая дымка, затянув болота, скрыла от взоров Твайнхем, но Озрик, хорошо зная каждую кочку и каждый куст в округе, уверенно отправился на прогулку к гавани. Над топями колыхались клочья тумана. Болотистая почва за ночь подмерзла, и под ногой тонко похрустывали льдинки. Мальчик радостно бежал вперед. «Ну уж сегодня-то Эльфвин за мной не увяжется!» – думал он. Внезапно ему что-то послышалось. Что это – треснула обломанная ветка, хлюпнула трясина или кто-то громко вздохнул? Озрик бесшумно двинулся к берегу. В тумане встревоженно вскрикнула цапля.
В сорока ярдах от берега из тумана выплыл корабль. Он лебедем скользил по глади вод, подгоняемый мерными взмахами восемнадцати пар весел, с легким плеском тревоживших волны. На боках судна крепились круглые желто-черные щиты.
– Викинги! – охнул Озрик и со всех ног припустил назад в монастырь.
Облако тумана поглотило мальчика. Он бежал, не разбирая дороги. Топот собственных ног отдавался в ушах грохотом боевых барабанов. Посреди болота Озрик с разбегу врезался в кого-то. Неизвестный схватил мальчика в охапку, и оба повалились наземь.
Эльфвин!
Сын тана крепко сжал Озрика в объятиях. Туман росой окропил густые светлые волосы юноши, насквозь пропитал его рясу.
– Здесь нам не помешают, – с улыбкой прошептал Эльфвин.
– Там викинги! – отчаянно отбиваясь, закричал Озрик. – Пусти меня! Викинги в гавани!
Эльфвин, укоризненно покачав головой, потянулся к губам мальчика. Озрик сообразил, что делать: он перестал сопротивляться и обмяк. Эльфвин поцеловал его и разжал объятия.
– Вот так-то лучше! – вздохнул он, ласково глядя на Озрика.
Мальчик изо всех сил пнул обидчика коленом между ног. Юноша взвыл и скорчился от боли, а Озрик вырвался и снова побежал к монастырю, подгоняемый единственным желанием – предупредить жителей Твайнхема о неминуемой опасности.
Тяжело дыша, он примчался на пустынный монастырский двор. Как предупредить людей на противоположном берегу? Он нетерпеливо огляделся и увидел монастырский колокол.
