Тостиг, узколицый и остроносый, с близко посаженными глазами и длинными сальными волосами, производил неприятное впечатление; тощие руки и длиннопалые ладони делали раба похожим на муху-поденку, кружащую над рекой. Раб угрюмо молчал, слушая хозяина, и не отрывал взгляда от земли. Впрочем, Тостиг всегда выполнял приказания и постоянно снабжал кухню тана свежей речной рыбой.
– Как по-твоему, получится у тебя или нет? – спросил Эльфвальд.
– Наверное, – буркнул Тостиг, не поднимая глаз.
– Возьми в помощники, кого пожелаешь. Эльфстан или Эльфрик с удовольствием с тобой пойдут.
– Нет, они только мешать будут, – упрямо помотал головой раб.
– Ну, как хочешь. Удачи! – пожелал тан, и на этом разговор закончился.
Вечером Тостиг и его семейство в молчании столкнули шесть лодок в реку и уплыли. Тан решил, что больше никогда их не увидит.
Через десять дней раб вернулся. Ему удалось незаметно провести лодки по рекам мимо всех стоянок викингов, под покровом ночи проплыть мимо Уилтона и без труда добраться по Авону во владения тана. Сарумские кладовые не разграбили, и Тостиг, выполняя повеление Эльфвальда, нагрузил лодки съестными припасами и так же неприметно отправился назад на Этелни.
Тан пригласил короля на берег, и по лицу Альфреда расплылась довольная улыбка.
Из лодок выгрузили десять бочонков меда, две сотни голов сыра, сорок мешков муки, кувшины эля, двести фунтов корма для скота и двадцать бараньих туш.
– В этом году я сам тебе феорм доставил, – гордо объявил Эльфвальд.
Альфред захохотал, хлопнул верного тана по плечу и едва не разрыдался от избытка чувств – подумать только, Эльфвальд вспомнил про феорм даже в то время, когда стране грозила страшная опасность!
Феорм представлял собой англосаксонскую разновидность полюдья, когда король с дружиной объезжал владения своих вассалов и собирал натуральную дань: зерно, муку, скот, мед, воск, шкуры и прочее.
– Ничего, тан Эльфвальд, еще наступит день, когда король Уэссекса сам к тебе за феормом явится, – вздохнул Альфред и повернулся к Тостигу. – С этой минуты ты свободный человек. Я возмещу твоему тану стоимость выкупа.
Раб угрюмо отвесил почтительный поклон, но не произнес ни слова.
Однако больше всего Эльфвальд обрадовался, увидев в последней лодке двух ребятишек.
– Зовите Порта, скорее! – крикнул тан со слезами на глазах.
Вечером дети рассказали отцу, что несколько недель прятались в овечьем загоне, а потом – в опустевших палатах тана и что жизнь им спас седобородый великан по имени Бар-ни-кель.
Битва при Эдингтоне состоялась весной 878 года. Хотя в битве участвовали скромные силы англосаксов, ее значение для последующей истории страны ничуть не уступает битве при Гастингсе, разгрому испанской Армады или битве за Англию.
К началу весны в лагере Альфреда остро ощущалось напряженное ожидание. Король разослал лазутчиков следить за действиями викингов и отправил гонцов за подкреплением. В конце марта пришло известие, что дружина, отправленная королем на юго-запад, собрала значительные силы и одержала победу над викингами, прибывшими к берегам Уэльса на двадцати трех кораблях. Англосаксонские воины уничтожили тысячу бойцов неприятеля. Весть о первом успехе воодушевила обитателей лагеря. Сыновья тана рвались в бой с врагом.
– Давайте нападем на Гутрума прямо в Чиппенгеме, – требовал Эльфстан. – Зададим ему трепку!
Король Альфред в бой не торопился: слишком долго сражения с викингами чередовались временным перемирием, выплатой данегельда[21] и кратким отступлением врага.
– На этот раз викингов надо разбить окончательно и бесповоротно, – настаивал Альфред.
Гонцы приносили вести, что окрестные таны готовы примкнуть к королевской дружине.
На Пасху все обитатели лагеря собрались в поле, где установили высокий деревянный крест. Уилтонские монахини и монахи из свиты короля отслужили праздничное богослужение, а затем Альфред встал у креста и обратился к толпе:
– Да поможет нам Господь изгнать проклятых викингов из Уэссекса!
Однако, прежде чем выступить в поход, тан Эльфвальд столкнулся с непредвиденной трудностью: Эльфгива тоже собралась на войну с викингами.
Стычка дочери с викингами в Саруме весьма обеспокоила тана; по возвращении Эльфгивы он отправил ее в повозку к матери, а в лагере девушка смиренно помогала по хозяйству, убирала и готовила еду.
– Дочь моя удержу не знает, – признался тан Альфреду, – но отцовской воле подчинится.
Однако же пасхальным вечером Эльфгива заявила отцу:
– Я тоже буду сражаться с викингами.
– Женщинам воевать негоже, – сурово ответил Эльфвальд.
– Ну и что? – упрямо возразила она.
– Останешься в лагере! – велел тан. – И больше я говорить об этом не желаю.
– Я не хуже любого воина, – сказала Эльфгива.
Эльфвальд разгневался и вперил в дочь грозный взгляд. Да как она смеет ему перечить! Впрочем, втайне он гордился необычайной силой и доблестью дочери, однако опасался насмешек своих знатных соотечественников – девице так себя вести не пристало.
– Останешься в лагере! – повторил он и отвернулся.
На следующее утро, когда к Эльфвальду пришли сыновья, он разгневался еще больше.
