– И пусть ваши новые владения будут вечным напоминанием о чудесном спасении Уэссекса и о битве при Эдингтоне! – воскликнул король, обращаясь к присутствующим.
Еще одну памятку о славной победе англосаксов оставил не Альфред, а Эльфстан. Спустя несколько дней он позвал приятелей на холм неподалеку от поля сражения и объяснил им, что хочет увековечить подвиг сестры.
– Она тоже заслуживает почестей! – пылко воскликнул юноша.
Три дня подряд молодые люди старательно срезали дерн с мелового грунта, а потом вернулись в лагерь. На зеленом склоне холма осталось изображение белой лошади, сорок футов длиной, видимое и по сей день.
По возвращении на остров Этелни тану сообщили, что Тостиг исчез. Он ушел один, не предупредив никого из родных. Вместе с Тостигом пропали и доверенные ему ценности. Больше его не видели.
Впрочем, на этом беды Уэссекса не закончились: прежде чем во владениях короля Альфреда воцарился мир, предстояло еще много битв с викингами. К тому же элдормен Вульфгар после битвы при Эдингтоне перебежал на сторону неприятеля и скрылся в Данелаге.
Однако же Уэссекскому королевству больше не угрожало уничтожение. По велению короля построили бурги – укрепленные города, – монастыри и школы, а разрушенное Уилтонское аббатство восстановили. Король Альфред даже нашел время перевести любимые труды древних философов на англосаксонский.
Мало-помалу короли Уэссекса распространили свое влияние и на Данелаг – области, занятые викингами. Свирепые северяне обжились на насиженных местах и приняли христианство. Так постепенно возникло единое королевство.
Незадолго до Нормандского завоевания датскому королю Кнуду Великому удалось на короткий период сделать королевство частью своей империи, однако за этими областями уже закрепилось название Англия, а ее жители стали англичанами.
Все это произошло благодаря стараниям и рвению короля Альфреда в Уэссексе зимой и весной 878 года.
Неделю назад отпраздновали Пасху. На крепостной стене Сарисбери стояли двое. С плеч мужчины повыше ниспадал черный плащ с шелковым подбоем, скрепленный у горла золотой цепью; длинные каштановые кудри разделял прямой пробор, высокий лоб закрывала челка, на висках и в аккуратно завитой бороде серебрилась седина. Вытянутое лицо с орлиным носом пересекали глубокие морщины.
Ришар де Годефруа, нормандский рыцарь из захудалого рода, скривил тонкие губы в язвительной полуулыбке, глядя на своего спутника. Николас, приземистый каменщик в кожаной куртке, спросил на своем родном английском наречии:
– Милорд, а зачем епископ оружие в крепость привез?
Нормандский рыцарь не удостоил его ответом.
За полями начинался город Уилтон, где в мирные времена шериф вершил суд графства; к северу, в долине, раскинулось поместье Авонсфорд. Там три поколения назад обосновались предки рыцаря, и там, на землях уилтширского лендлорда Вильгельма Сарисберийского, и находилось ленное владение Годефруа.
Ришар де Годефруа устремил взгляд вдаль. Ярко светило солнце, теплый ветерок полнился весенними ароматами, но в обманчиво ясном небе ощущалось приближение дождя – так в невинном взгляде предателя кроется угроза.
– Милорд, может, он собирается выступить против короля? – не унимался каменщик.
Именно этого и опасался Ришар.
Нормандская крепость, грозная и неприступная, возвышалась над пятиречьем. Таких построек Сарум прежде не знал.
