Овчар выжил, хотя левую руку ему отрубили по локоть.
Вскоре викинги отступили. Спустя час Альфред провозгласил победу в сражении. Гутрум увел войско в Чиппенгем, а англосаксы окружили город.
Эльфвальд перевязал страшную рану Порта, сыновья тана спешно соорудили носилки и отнесли овчара в лагерь. Вскоре о подвиге Порта узнали все.
– Порт принес мне клятву верности и с честью сдержал слово! – провозгласил Эльфвальд.
– Овчар сражался благородно, – согласились остальные таны.
Порт слабо улыбнулся, однако его мучила мысль: «Как жить безрукому?»
На закате младший сын тана вернулся на поле боя, разыскал среди трупов тело рябого викинга и за полчаса, ловко орудуя острым ножом, содрал с него кожу, туго свернул ее и приторочил к седлу. Юноша со своей страшной ношей поехал в деревянную часовню у Чиппенгема, где, по древнему обычаю саксов, прибил кожу врага к двери.
Осада Чиппенгема продолжалась две недели. Наконец Гутрум попросил пощады и дал обещание навсегда уйти из Уэссекса, а спустя неделю вместе с тридцатью своими соотечественниками приехал к Альфреду на остров Этелни и там обратился в христианскую веру; его крестным отцом стал сам король.
Спустя несколько дней после поражения Гутрума Альфред созвал своих танов в чистом поле и щедро наградил воинов, отличившихся в битве.
– Где Порт? – спросил король.
К нему подвели безрукого овчара.
– Этот кельт сражается благородно, как настоящий сакс, – провозгласил Альфред и, с улыбкой взглянув на Эльфвальда, продолжил: – Поэтому с сегодняшнего дня я объявляю его таном.
На глазах всей свиты король обнял ошеломленного Порта, а потом кивнул двум монахам, которые тут же выступили вперед, развернув длинные пергаментные свитки – королевские дарственные грамоты, ведь по англосаксонским законам тану полагались земельные владения. Обычные поместья облагались повинностями, однако король мог пожаловать и особые земли – бокленд, – освобожденные от большей части податей, в том числе от феорма, хотя их владелец по-прежнему должен был поставлять воинов в ополчение и содержать в порядке дороги, мосты и укрепления.
– Тан Порт, наделяю тебя боклендом! – торжественно изрек король.
Овчар раскраснелся от удовольствия. Монах начал читать грамоту на латыни и переводить ее на англосаксонский:
– Именем Вседержителя, Творца и Спасителя нашего, Всемогущего Господа, я, Альфред, милостью Божией король англосаксов, настоящей грамотой отдаю и жалую Порту поместье на моих землях в вечное и наследственное владение…
Порт задохнулся от радости – он стал владельцем собственного имения, настоящим таном!
Монах тем временем продолжал читать:
– И подтверждаю, что владения эти, жалованные моему дражайшему и любезному подданному от щедрот моих, составляют двадцать гайд земли у реки Авон, с севера прилегающих к владениям тана Эльфвальда…
Двадцать гайд! Теперь Порт – состоятельный человек и сможет не только купить для сестры золотое распятие, но и осыпать его самоцветными камнями. Монах начал описывать границы владения, и овчар напряженно вслушивался в каждое слово – местность была ему хорошо знакома.
– …в пойме реки и на излучине, включая заливные луга до старого дерева, а затем к северу, от граничной межи до холма, и к западу вдоль насыпи, включая место, называемое подворьем Одды, и луг для выпаса шести волов…
– Погодите! – воскликнул овчар.
Монах ошеломленно умолк.
– Там не шесть волов, а восемь, – заявил Порт.
Альфред с любопытством посмотрел на овчара и улыбнулся:
– Точно восемь?
Порт кивнул.
По знаку короля монах внес в грамоту поправку и продолжил:
– …и хозяйство, приносящее двадцать голов сыра, пятнадцать ягнят и руно с пятнадцати овец…
Порт помотал головой и объяснил королю:
– Не двадцать, а двадцать пять голов сыра.
Все вокруг расхохотались. Монах с усмешкой внес очередную поправку и торжественно огласил заключительные строки грамоты:
– …чтобы он владел и распоряжался поместьем, как ему будет угодно, свободно от всех повинностей, за исключением воинской службы и строительства мостов и укреплений. А тот, кто по дьявольскому наущению и ради мирской тщеты и соблазнов нарушит или уменьшит это пожалование в любой частности, малой или большой, то окажется отсеченным от всех добрых христиан и перед престолом Христовым в Судный день будет осужден на вечные муки в адовом огне с Иудой и прочими клятвопреступниками, ежели не пожелает должным образом возместить ущерб и дополнить наше пожалование.
Эльфвальд и остальные таны засвидетельствовали дарственную грамоту. Порт, оставшись без рук, однако же, обрел часть древних родовых владений.
Тану Эльфвальду король жаловал драгоценный перстень, ларец, осыпанный самоцветными каменьями, и богатое селение Шокерли, к северу-западу от Уилтона. Селение раскинулось на лесистых склонах холма между поймами рек Уайли и Наддер, в месте, именуемом Дубрава Гроувли. Название Шокерли происходило от саксонских слов «shocker» – сноп и «lee» – лесная опушка.
– Вы храбро сражались, – сказал Эльфвальд дочери и младшему сыну. – Эльфрику я завещал имение в Авонсфорде, а вам отдам Шокерли в совместное владение.
