Настоятельница аббатств в Уилтоне и Шафтсбери, владелица многочисленных маноров на юге, скорее всего, не примкнет ни к одной из сторон, а вот на местные знатные семейства – Гиффардов, Маршаллов и Дунстанвиллей – полагаться не стоило. Вильгельм Са рисберийский наверняка поддержит императрицу Матильду, если сочтет это выгодным для себя, а епископ уже готовит свои за́мки к войне.
Что же делать Годефруа? Он оказался в непростом положении. Вильгельм Сарисберийский, ленный владелец, получивший земли от короля, обязан был послать на помощь Стефану определенное число воинов-рыцарей – им, в свою очередь, отводились имения на землях Вильгельма. Однако в действительности размер вассальных владений разнился и составлял где четверть, где одну десятую, а где и одну сороковую часть земель, полагавшихся рыцарю, и владельцы этих участков обычно платили ленную дань звонкой монетой. Манор Годефруа представлял собой именно такой участок, однако Ришар де Годефруа был хорошо обученным воином, и Вильгельм наверняка собирался призвать его на военную службу – за плату. Хотя долг вассала состоял в служении сюзерену, Годефруа, в сущности, выступал в роли наемника. А что, если ему велят сражаться против короля? Как это отразится на рыцарской чести и долге? Даже после долгих размышлений Годефруа так и не знал, как поступить. Впрочем, одно решение он все же принял.
– У тебя есть родственники в Лондоне? – спросил Годефруа у голубоглазого англосаксонского издольщика.
– Да, они горожане, милорд, – гордо ответил Джон.
К тому времени свободные горожане Лондона уже обладали огромным влиянием и пользовались всеобщим уважением.
– Прекрасно, – кивнул рыцарь. – Ты согласен отвезти мою жену и детей в Лондон и оставить их под присмотр родственников?
– Да, милорд, – ответил Джон Шокли, зардевшись от оказанной ему чести.
Годефруа почтительно склонил голову:
– Я тебе очень благодарен.
Джон Шокли догадался, что это означает, и неуверенно спросил:
– А долго они в Лондоне пробудут?
– Пока не знаю, – ответил рыцарь, не желая продолжать обсуждение. – В путь отправитесь завтра же.
Издольщик удалился, а Годефруа задумчиво оглядел комнату. Усадьба мелкого феодала представляла собой хорошо укрепленный дом; толстые каменные стены первого этажа и массивные колонны-подпорки делали его похожим на сводчатое подземелье. На втором этаже, куда вела наружная деревянная лестница, находились жилые помещения – просторный зал, занимавший две трети общей площади, и спальни, разделенные перегородками. В одну из стен зала был встроен огромный камин, а в северо-восточном углу находилась гардеробная башенка, где хранили одежду и ценности. В широкие окна верхнего этажа вставили мягкие пластины калиевого стекла – менее стойкого, чем римское содовое стекло, но пропускавшего в помещение такой же приятный зеленоватый свет. Окна на пер вом этаже были всего-навсего узкими бойницами, для защиты от неприятеля.
Годефруа сидел за массивным дубовым столом. На стене висел деревянный щит, выкрашенный алым, с изображением белого лебедя. Геральдическое искусство только зарождалось, но среди рыцарей уже вошло в обычай обзаводиться если не гербом, то символом своего рода. Для Годефруа таким символом стали лебеди, во множестве водившиеся в окрестностях Авонсфорда. Каминное отверстие перегораживала деревянная перегородка, потемневшая от дыма; по обоим концам ее красовались резные лебеди – творение умелых рук Годрика. Годефруа все-таки взял его в пастухи, и юноша в благодарность преподнес своему господину изящную резьбу.
«Надо бы попросить его еще что-нибудь вырезать», – рассеянно подумал рыцарь.
Впрочем, сейчас было не до украшений. На следующий день Николас должен вынуть стекла из окон верхнего этажа и заложить проемы кирпичом, превратив их в бойницы. Пришла пора укреплять манор.
– На всякий случай, – вздохнул Годефруа.
Он призвал к себе троих детей и жену – миловидную и услужливую дочь бретонского рыцаря – и объявил им:
– Джон Шокли завтра отвезет вас в Лондон. Я дам вам половину наших денег. Родственник Джона подыщет вам жилье и позаботится о вашей безопасности.
Лондон еще со времен Альфреда Великого занимал особое положение. Самый крупный порт в королевстве был неприступной крепостью, и, хотя Вильгельм Завоеватель и построил в нем грозный замок для устрашения покоренных англосаксов, вольные жите ли города выдвигали свои условия любому монарху, взошедшему на престол. Годефруа знал, что там его семья будет в безопасности, а если сам рыцарь окажется на стороне побежденных в междоусобной войне, то из Лондона жене будет легче договориться о выкупе мужа.
– Ах, и какие беды грядут? – спросила она.
– Скорее всего, мятежники захватят запад и бои начнутся в окрестностях Сарума. Мы должны быть готовы к худшему.
Отпустив родных, Годефруа вернулся к работе. На столе лежали два фолианта и счетная доска-абак, привезенная рыцарю в подарок из Средиземноморья. Годефруа быстро научился ею пользоваться и сегодня с раннего утра занимался хозяйственными делами.
