С недавних пор лицо Мэри утратило прежнее настороженное выражение; девушка стала застенчивой и глядела ласково и смущенно. Годрик сообразил, что происходит, и удвоил усилия.
Однажды на закате, в день стрижки овец, Мэри отправилась на взгорье. Смеркалось; вокруг зеленели поля пшеницы и ячменя, золотилось скошенное сено на лугах. Весь день девушка работала в сыроварне и сейчас несла в подарок Годрику небольшую головку козьего сыра и полбуханки хлеба.
Мэри поглядела на меловые гряды впереди и вздохнула – пора было принимать важное решение. Она долго раздумывала о будущем. Конечно, она еще очень молода, но крестьянская жизнь коротка, доля тяжела, а после смерти – рай или ад, кто знает… Для женского счастья нужно немного: еда в достатке и мужчина-защитник. Особого выбора у девушки не было – с ее внешностью достойного жениха не найти, а вот увечный пастух наверняка соблазнится наивной прелестью ее щуплого, почти детского тела. Иногда Мэри воображала, что на нее обратит внимание какой-нибудь знатный красавец, да только ни в Уилтоне, ни в Сарисбери таких не водилось. Впрочем, хотя она и понимала, что все это – пустые мечты (мужчины с ней никогда не заговаривали), однако с затаенным восхищением поглядывала на владельца Авонсфорда: вот он, настоящий рыцарь – высокий, широкоплечий, задумчивый и суровый, с благородной сединой на висках…
Мэри так привыкла, что ее никто не замечает, что поначалу отнеслась к Годрику с подозрением – наверняка он решил посмеяться над бедняжкой, – но потом сообразила, в чем заключался его расчет, ведь калеке не подыскать себе лучшей пары. Такая расчетливость пришлась девушке по нраву; вдобавок Годрик мастерил красивые резные вещи и кормил Мэри, да и ее отец хорошо отзывался о пастухе.
Теперь Мэри находила привлекательным даже уродливое телосложение Годрика – не из жалости, а потому, что в сравнении с ним была вполне миловидной.
Итак, она решила, что настала пора устроить свою судьбу.
Работники в долине с любопытством глядели на девушку, будто понимая, куда и зачем она направляется.
В сумерках Мэри пришла на взгорье, где только что закончили стричь овец. Повсюду валялись белые клочья шерсти, едко пахло овечьим навозом, а в воздухе зависла тонкая дымка пыли. Работники укладывали мешки шерсти в груды и тихонько переговаривались.
Годрик помогал собирать шерсть и заметил девушку только тогда, когда к ней радостно подбежал Гарольд.
– Ты уже работу закончила? – с улыбкой спросил юноша и перевел взгляд на узелок в руках Мэри. – А это что?
– Вот, тебе принесла, – сказала она, протягивая ему сыр и хлеб.
Он недоверчиво посмотрел на нее, однако подарок взял. Мужчины ухмылялись и перемигивались, понимая, что это означает.
– А мы еще тут… – начал он.
– Годрик Боди, на сегодня работа закончена, – громогласно объявил староста и широко улыбнулся.
Все расхохотались.
Годрик покраснел.
– Ступай! – велел староста.
Годрик робко взглянул на девушку:
– Пойдем?
– Ага, – кивнула она, взяла его под руку и повела на взгорье.
Гарольд радостно бежал впереди, гонясь за собственной тенью.
Молодые люди в молчании шли по меловым грядам, поросшим травой, которая уже начинала выгорать на солнце.
На дальнем краю авонсфордского пастбища в лощине находилась длинная каменная постройка – несколько столетий назад здесь было крестьянское подворье, а теперь его использовали как загон для овец. Чуть поодаль тускло поблескивал круглый пруд футов пять глубиной, где даже сейчас, в летнюю жару, вода стояла на локоть.
Мэри удивленно поглядела на пруд – поблизости не было ни ручья, ни речушки. Откуда здесь вода?
– Это рукотворный пруд, – объяснил Годрик. – Для овец. Здесь собирается дождевая вода и роса.
Каждые десять лет работники обмазывали дно пруда глиной, перемешанной с соломой, чтобы вода не впитывалась в почву. Летом сюда приводили овец на водопой.
Сидеть у пруда было приятно, но Мэри решила увести Годрика подальше. Молодые люди еще с полчаса шли по пустынному взгорью, над которым порхали стаи синих бабочек. На закате Мэри с Годриком дошли до хенджа. Величественные сарсены и древние голубые камни священного круга давно обвалились, земляной вал и ров были едва заметны, как межевые полосы на поле; исчезла и меловая дорога, лишь у входа в хендж высился одинокий столб. Закатное солнце заливало серые камни теплым алым сиянием, и древнее святилище выглядело приветливо и умиротворяюще.
– Говорят, его великаны построили, – сказал Годрик. – Древние великаны-волшебники.
Мэри взяла его за руку и потянула за собой. Лучи заходящего солнца пробежали по древней дороге в самую середину священного круга, а луна в тот день взошла точно напротив заходящего солнца. Молодые люди даже не догадывались, что именно тут приносили кровавые жертвы богам.
Годрик знал, что если Мэри понесет, то они поженятся. Его это вполне устраивало.
