Последующие английские короли, чтобы удовлетворить тщеславие могущественных феодалов, наделили их безмерными полномочиями и отдали в их распоряжение огромные области Англии. В своем имении феодал, выступая от имени короля, единолично вершил суд и собирал подати и оброк; зачастую в эти владения не допускались даже королевские чиновники, а королю приходилось довольствоваться лишь поземельной данью и правом созыва ополчения.
Со временем власть монарха развилась и окрепла, влияние отдельных феодалов уменьшилось, но владение землей по-прежнему оставалось основным источником богатства.
В правление короля Иоанна в частных владениях находилась треть сотен в Уилтшире; сто лет спустя на землях, принадлежавших крупным феодалам, было уже две трети сотен, каждая со своим управлением и судом. Обширными земельными угодьями владели родовитые семейства – Лонгспе, унаследовавшие титул графа Солсбери по женской линии, бароны Певерель, Пейвли и Гиффарды. Однако самым крупным землевладельцем оставалась Церковь – в одном только Уилтшире огромные поместья принадлежали монастырям в Гластонбери, Мальмсбери и Уилтоне, аббатствам в Винчестере и Эймсбери и, конечно же, епископу Солсберийскому.
Церковники-землевладельцы выплачивали денежную ренту в ко ролевскую казну, но все доходы с земель пополняли их сундуки.
Больше всего дохода приносили города – землевладелец получал арендную плату за сооружения, возведенные на его земле, долю назначенных судом штрафов, акцизные сборы за ввозимые и вывозимые товары.
В мирное время новые города возникали чуть ли не каждый день. В конце XII века епископ Винчестерский основал десятки городов, которые приносили епархии существенный доход. Разумеется, епископ Солсберийский решил последовать его примеру. Оснований для закладки нового города было достаточно. Во-первых, прежний собор был построен в неудобном месте – в замке на холме было ветрено и не хватало воды; белизна меловых склонов резала глаза; за крепостными стенами церковникам приходилось жить бок о бок с шумным королевским гарнизоном, что нарушало покой храма и мешало проводить богослужения. А вот к югу от холма, в долине, где сливались русла пяти рек, простирался широкий луг под названием Мирифилд, где во владениях епархии стояла скромная церковь Святого Мартина.
В 1218 году от Рождества Христова епископ Ричард Пур, младший брат предыдущего епископа Солсберийского, Герберта, получил милостивое разрешение папы римского и юного короля Генриха III на постройку нового собора в лугах. Разумеется, епископ выторговал себе позволение основать у храма новый город.
К этому времени градостроительство в Англии испытывало подъ ем, невиданный со времен римского завоевания. Города создавались по плану – где полукругом, где клином, но крупные поселения типа Солсбери строились по прямоугольной сетке.
Новый город расположился в широкой излучине реки Авон, которая полукольцом огибала город с севера, запада и юга. Сам город разделили на две части: соборное подворье, с храмом посередине и особняками клириков по краям, и торговое подворье с прямыми улицами и большим рынком в центре. Все это – собор и священники, рынок и торговцы – принадлежало епископу, феодальному владыке и господину Солсбери, что подтверждалось королевской хартией, пожалованной в 1227 году.
В июльскую жару трудиться тяжело. Работники то и дело утомленно переводили дух, но больше всего маялся тринадцатилетний большеголовый крепыш, с короткопалыми ладонями и серьезными серыми глазами. Суровый каноник не сводил с работников укоризненного взгляда, но мальчик все равно косился на улицу. Там, в долине, к северу от города, сегодня проходила важная встреча, на которой присутствовали Годфруа и Шокли. Если им удастся обо всем договориться, то больше гнуть спину ему не придется.
Он печально вздохнул – нудную работу он ненавидел и отчаянно мечтал изменить свою жизнь.
Каноник Стивен Портеорс холодно взглянул на него.
Юный Осмунд Масон был самым ничтожным из всех жителей Сарума, и священник не раз ему об этом напоминал:
– В глазах Господа нашего ты даже не горсть праха, ты мельче пылинки. Но помни, что Отец наш небесный всеведущ и вездесущ, ему известны все твои прегрешения.
Каноник поманил к себе мальчика. Осмунд знал почему – ведь он согрешил.
