На лице Виллема отразилось глубокое разочарование – вот уже несколько месяцев он готовил надежных свидетелей, полагая, что король, по обыкновению, созовет суд присяжных.
Король невозмутимо поглядел на кожевника:
– Тяжба у вас давняя, Виллем атте Бригге, и судить ее следует по старинному обычаю, так, как разрешались земельные споры во времена наших предков. Спор выиграет тот, кто победит в честном поединке.
Кожевник угрюмо насупился, а виллан вздохнул с облегчением – больше всего он опасался долгого и запутанного судебного разбирательства – и храбро взглянул на короля. Джона из Шокли, потомка доблестного тана Эльфвальда и бесстрашной Эльфгивы, ничуть не пугал честный бой. Господь рассудит по справедливости, и по милости Божией Джон не лишится своих наследственных владений.
Король с благосклонной улыбкой поглядел на виллана.
– Я назначу поединщика! – воскликнул Виллем, не собираясь сдаваться.
Стефан недовольно поморщился. К сожалению, старинный обычай и в самом деле позволял спорщикам назначать для поединка наемных бойцов. Кожевник был человеком состоятельным и легко мог заплатить большие деньги опытному воину. Запретить этого король не мог.
– Ты тоже себе защитника выберешь? – спросил Стефан у виллана.
Джон Шокли, уверенный в своих силах, помотал головой.
Наступило неловкое молчание.
И тут Годефруа хладнокровно выступил вперед. Кожевник и вил лан изумленно уставились на него, а король удовлетворенно улыбнулся.
– Я вступлю в поединок за Джона из Шокли, – объявил рыцарь.
Виллем исподлобья поглядел на Годефруа, понимая, что ни за какие деньги не найдет желающих сразиться с закаленным в боях рыцарем, ведь меч нормандского воина легко поразит любого противника.
– Что ж, продолжим? – нетерпеливо осведомился король.
Кожевник понуро свесил голову и пробормотал:
– Нет, ваше величество.
– В таком случае тяжба прекращается, – объявил Стефан и лукаво подмигнул Годефруа.
Придворные расхохотались. Виллем, багровый от ярости и унижения, поспешно вышел из зала.
– Ничего, мы с Шокли еще сочтемся, – шепнул кожевник жене.
В день святого Рождества знатные землевладельцы явились в Сарисберийский замок, где принесли клятву верности королю Стефану, однако семья авонсфордского рыцаря по-прежнему оставалась в Лондоне.
– Рано им возвращаться, – сказал Годефруа Шокли.
Временное перемирие подходило к концу. Над замком на меловом холме снова витала смутная угроза.
Весной 1140 года Ришар де Годефруа, скромный нормандский рыцарь, уставший от тягот земного существования, с глубоким удовлетворением наконец-то отыскал путь к спасению своей грешной души.
В начале января рыцарь, по обыкновению, пришел в собор, преклонил колена у гробницы епископа Осмунда и начал читать молитву:
– Радуйся, Мария, благодати полная…
Дыхание облачком висело в морозном воздухе, однако же Годефруа почудилось, что от надгробия блаженного епископа исходит чудесное тепло. Рыцаря охватило умиротворение. Он провел за молитвами дольше обычного и закончил привычной просьбой:
– В эти безбожные времена, о блаженный Осмунд, наставь меня, как спасти грешную душу.
У входа в собор Николас, коротая время в ожидании господина, разглядывал обрывок пергамента.
– Что это, масон? – спросил рыцарь.
– Ох, милорд, так сразу и не разберешь, – ответил каменщик, показывая рисунок Годефруа.
В разделенном на четыре части круге вилась полоска, змейкой скручиваясь в спиральные петли.
– Да, замысловатый узор. Для чего он? – удивился Годефруа.
– Это лабиринт, – пояснил Николас. – Вот смотрите, милорд… – Он провел коротким толстым пальцем по петлям и завиткам, которые непрерывной лентой переходили из одной части круга в другую, симметрично повторялись в ней и свивались кольцом в самом центре. – Такие узоры выкладывают на полу храмов, да и под открытым небом в дерне вырезают. Даже в Риме такой есть. Говорят, узор изображает путь в град Божий, Иерусалим, – если пройти лабиринт на коленях, с покаянной молитвой, то это зачтется как паломничество в Святую землю.
– Может, и так… – усмехнулся рыцарь.
На этом разговор оборвался.
Два дня спустя Годефруа отправился на холм, в свою любимую тисовую беседку, и неожиданно вспомнил о лабиринте – уединенная поляна, окруженная кольцом высоких деревьев, представляла собой прекрасное место для такого сооружения. Неужели епископ Осмунд снизошел к мольбам рыцаря?
Годефруа решил посоветоваться с каменщиком.
В феврале 1140 года в Англии установился непрочный мир. В ко шарах на взгорье блеяли новорожденные ягнята, а Николас по прозвищу Масон вывел работников на холм, к древнему могильнику.
В дерне на поляне прокладывали странный узор – круг, разделенный на равные четверти, поочередно пересекала извилистая тропа, в точном соответствии с рисунком на пергаменте. Сначала она шла от внешней окружности к центру, потом резко поворачивала, выписывала замысловатые петли, снова возвращалась к внешнему кругу, переходила в соседний сегмент, где повторяла свой извилистый путь, пока наконец в последней четверти не выводила точно в середину круга.
