От воображаемых прибылей захватывало дух. Вокруг компании Южных морей образовались бесчисленные дочерние предприятия, а торговля акциями настолько усложнилась, что разобраться в ней было невозможно. В 1720 году стоимость акций головной компании за шесть месяцев выросла со 100 фунтов стерлингов до 1100 фунтов, хотя никаких коммерческих сделок компания не совершала и прибылей не получала. Возможные прибыли основывались на колебании курса ценных бумаг – акций, – не подкрепленных ни товаром, ни наличными средствами.
– Чистое надувательство! – сокрушался впоследствии доктор Шокли. – Мыльный пузырь… который лопнул!
Доктору Шокли еще повезло: когда финансовая пирамида рухнула, он владел небольшим пакетом акций головной компании, обеспечивавшей государственный долг. Роберт Уолпол, бывший в то время первым лордом казначейства, сумел вернуть акционерам примерно половину вложенных средств, зато акции дочерних компаний, созданных для удовлетворения неуемного спроса на ценные бумаги, совершенно обесценились, а вкладчики разорились.
– Здесь даже великий Уолпол бессилен, – обреченно вздыхал старый Шокли. – Я вложил деньги в торговлю человеческим волосом, в золотые прииски Уэльса, в ирландские торфяные болота… И что теперь? Зачем все это? – вопрошал он, перебирая роскошно изданные проспекты о выпуске ценных бумаг.
Вскоре после краха финансовой пирамиды какой-то предприимчивый издатель выпустил колоду игральных карт – каждая карта сопровождалась сатирическим четверостишием с описанием мошеннического предприятия. Доктор Шокли приобрел такую колоду и ча сами раскладывал пасьянсы.
Доктор Самюэль Шокли скончался в 1725 году. Его сын Натаниэль умер годом позже, от разрыва сердца. Скромный особняк на северной стороне соборного подворья унаследовал юный Джонатан, внук доктора Шокли. Спустя несколько лет Джонатан женился на дочери одного из каноников – миловидной рыжеволосой девушке, которую не портили даже крупные выступающие зубы. За ней дали хорошее приданое, что позволило продлить аренду дома. Каноник похлопотал за зятя, и сэр Джордж Форест взял Джонатана на службу – управляющим поместьем. Джонатан Шокли, высокий светловолосый мужчина, держал себя с достоинством – с ним обращались как с джентльменом, но за учтивостью скрывалась некоторая снисходительность, напоминавшая о том, что он всего лишь слуга.
В 1735 году у Джонатана Шокли родился сын Адам.
Десятилетний Адам Шокли с трудом сдерживал возбуждение. День за днем он с волнением смотрел на ворота соборного подворья, ожидая, что там вот-вот появится колонна всадников, и тогда отец возьмет фамильную шпагу и пойдет воевать.
Мальчик мечтал отправиться вслед за отцом на север, в войско Красавчика принца Чарли, Карла Эдуарда Стюарта, истинного наследника английского престола.
Шпага Натаниэля Шокли, привезенная Чарльзом Муди с поля битвы при Нейзби, висела, тускло поблескивая, на почетном месте в доме Шокли и ежедневно напоминала Адаму о славном прошлом семьи.
– Да, некоторые наши родственники встали на сторону парламента, – объяснял Джонатан сыну, – но мы всегда сражались за короля.
Мальчик с восторгом ощущал свою причастность к числу истинных джентльменов, дворян, верных своему священному долгу, – таких, как Пенраддоки и Гайды. Недаром за ужином отец всякий раз проводил ладонью над бокалом вина – тайный якобитский знак в честь Стюарта, истинного «короля за морем». Пусть на троне сидит германский монарх, а страной правят политики-виги и вольнодумцы, Джонатан Шокли, верный тори, никогда не забудет о славном прошлом семьи – обнищавшей, но по-прежнему благородной.
И вот наконец сын Старого претендента, Красавчик принц Чарли, при поддержке противников ганноверского режима выступил с войском из Шотландии на юг, пройдя от шотландской границы до самого Дерби.
Каждый день Адам Шокли, выезжая кататься верхом на своем пони, шептал в лошадиное ухо:
– Мы тоже воевать пойдем.
Только вот в Саруме по-прежнему все было спокойно.
На соборном подворье Сарума джентльмены жили в свое удовольствие.
В школе под началом каноника Ричарда Хила получали начальное образование не только певчие соборного хора, но и дети местных дворян и торговцев, которые затем продолжали обучение в Винчестере и Итоне. Среди учеников школы были такие знаменитые уроженцы Уилтшира, как сэр Уильям Уиндгем, лорд-канцлер; Джозеф Аддисон, поэт, драматург и основатель журнала «Спектейтор»; и Джеймс Гаррис, внучатый племянник Энтони Эшли-Купера, графа Шафтсбери, покровитель искусств, писатель и политик.
Мистер Гаррис жил в красивом особняке у ворот Святой Анны; во дворе дома, у южной стены, стояли изящные солнечные часы, по циферблату которых вилась надпись: «Жизнь – ускользающая тень»[48]. Гаррис водил близкое знакомство с великим композитором Георгом Фридрихом Генделем, часто устраивал платные концерты в соборе и городской ассамблее, давал балы, особенно после скачек близ поместья лорда Пемброка, на краю мелового плато Кранборн-Чейс, и организовал в Солсбери литературное общество, клуб и театр.
