Дочери короля от первого брака, воспитанные в англиканской вере, должны были наследовать престол, однако Мария Моденская родила сына, и протестантство в Англии оказалось под угрозой. Тогда тори и виги, объединившись против Якова II, предложили Вильгельму Оранскому, голландскому принцу, женой которого была принцесса Мария, выступить на защиту англиканской монархии. Это событие и получило название Славной революции. Свершилось оно почти незаметно, а доктор Шокли сыграл в нем скромную роль.
Яков II, приехав из Лондона в Солсбери, начал собирать армию. Неожиданно у короля открылось кровотечение из носа, и пришлось спешно послать за доктором.
Самюэль Шокли, выслушав королевского слугу, наотрез отказался осмотреть короля.
– Его величеству лучше обратиться к доктору Тубервилю, – заявил он и пробормотал себе под нос: – Этот шарлатан наверняка короля уморит.
– Вы об этом пожалеете! – пригрозил ему лакей.
– Вряд ли, – ответил Шокли и захлопнул дверь.
Вскоре Яков уехал из Солсбери, где сейчас с нетерпением ожидали прибытия Вильгельма.
Над епископским дворцом кружили два белых лебедя – по местному преданию, знак скорой смерти епископа. Самюэль Шокли со вздохом покачал головой – он, человек ученый, не верил в досужие вымыслы – и направился домой, где его уже ждал юный Форест.
Двадцатилетний темноволосый юноша походил на своего отца. Впрочем, за любезной обходительностью скрывалась холодность, хорошо знакомая Шокли по годам, проведенным со старшим Форестом в Оксфорде.
– Вы догадываетесь, зачем я вас пригласил, – начал Самюэль.
– Нет, доктор Шокли, – ответил Джордж Форест.
– Среди моих пациентов есть некая Сьюзен Мейсон. Так понятнее?
Джордж Форест с притворным удивлением посмотрел на него и промолчал.
Доктор Шокли лжи не выносил:
– Она ждет ребенка.
Форест упрямо хранил молчание.
– Не отпирайтесь, сэр! – возмущенно воскликнул Шокли. – Вы отец ребенка!
История была стара как мир: обходительный юноша обольстил девушку. Шокли три недели уговаривал шестнадцатилетнюю сероглазую простушку назвать имя своего соблазнителя.
– Вы намерены взять ее в жены?
Джордж удивленно распахнул глаза. Он, наследник баронета, вовсе не собирался жениться на дочери трактирщика.
– Понятно, – вздохнул Шокли. – А известно ли вам, что трактирщик, прознав о позоре дочери, выгнал ее из дома?
Мейсон, большеголовый коротышка с взрывчатым нравом, и слушать ничего не желал.
– Ты меня опозорила! – возмущался он. – Сама забрюхатела, сама и выкручивайся! У меня трое детей на руках, я твоего ублюдка кормить не намерен.
Как ни пытался Шокли его успокоить, Мейсон упрямо стоял на своем.
Юный Форест побледнел, но по-прежнему не произнес ни слова.
«Да, юный повеса много хуже старого», – подумал Шокли.
Джордж Форест ничего не знал о ребенке, потому что всячески избегал встречи со Сьюзен.
– С чего вы взяли? – наконец произнес он. – У дочери трактирщика воздыхателей и без меня достаточно.
Подобной дерзости Шокли не ожидал.
– Молодой человек, я вот уже тридцать лет врач и знаю, о чем говорю. Не сомневайтесь, ребенок ваш, – мрачно заявил он.
Форест сообразил, что с рассерженным доктором лучше не спорить.
– Скажите спасибо, что я вашего отца не известил, – холодно продолжил Шокли. – Вы сами ему об этом расскажете. И мать вашего ребенка обеспечите.
– Надеюсь, тридцати фунтов ей хватит, – неуверенно произнес Джордж.
– Будете платить ей пятьдесят фунтов в год, – объявил Шокли.
– Мой отец на это ни за что не согласится, – возразил юный Форест.
Шокли так и предполагал, поэтому заранее заручился согласием епископа.
– В таком случае, сэр, вы предстанете перед епископским судом. Вам грозит отлучение от Церкви и штраф, что вряд ли доставит удовольствие вашему отцу, – с презрительной улыбкой заявил Шокли.
Реставрация восстановила право англиканских епископов вершить суд над нарушителями нравственности. Юноша побледнел – имя Форестов будет обесчещено! – но, поразмыслив, ответил:
– Епископ не пожелает с нами ссориться.
Действительно, к отпрыскам дворянских семей епископ всегда относился снисходительно.
– Вы ошибаетесь, сэр, – возразил Шокли. – Я только что беседовал с епископом, он пообещал мне призвать вас к ответу.
В глазах юноши, сменяя друг друга, мелькнули ужас, изумление и – на миг – уважение к хитроумному противнику.
– Я поговорю с отцом, – вздохнул он.
– Сегодня же, – напомнил доктор.
С улицы донесся восторженный гомон: жители приветствовали войска принца Вильгельма Оранского.
У порога Джордж любезно обратился к доктору Шокли:
– В городе стоят отряды графа Кларендона… Как вы думаете, они начнут сражение?
– Нет, скорее всего, они переметнутся на сторону принца.
Юный Форест задумчиво кивнул.
– А ваш отец на чьей стороне? – не менее любезно осведомился Шокли – баронета вот уже неделю не было в городе.
– Он с графом Пемброком, – с учтивой улыбкой ответил Джордж.
– Но ведь граф Пемброк до сих пор не объявил, кого поддерживает…
– Да, я знаю, – сказал юноша.
«Форесты верны себе», – подумал Самюэль.
– А вы довольны Славной революцией, доктор Шокли? – спросил юный Форест.
– Это не революция, Джордж, это компромисс, – улыбнулся доктор.
