В доме тоже все оставалось прежним, разве что деревянные панели в гостиной потемнели от времени, в спальне стояла новая кровать с балдахином, а стены оклеили узорчатыми обоями. Похоже, все эти нововведения были делом рук второй жены Джонатана – сам он до этого не снизошел бы. Адам уселся в удобное кожаное кресло у камина и счастливо вздохнул: наконец-то он дома!
В гостиную вбежали его сводные брат с сестрой – пятнадцатилетняя Франсес и десятилетний Ральф, оба темноволосые, в мать. Впрочем, от Шокли они унаследовали ясные голубые глаза и открытые лица. Очаровательная Франсес подбежала к капитану и расцеловала его в обе щеки. Дети целый час восторженно расспрашивали Адама о войне в Америке, о Вест-Индии, о жизни в армии, а Ральф, как только услышал, что тот приехал в почтовой карете из Бристоля, взволнованно воскликнул:
– А разбойник вам не встретился?
– Ему повсюду разбойники чудятся, – рассмеялся Джонатан и объяснил, что с недавних пор на больших дорогах появились грабители; это так досаждало владельцам дорожных застав, что Форесты даже объявили награду за поимку злодеев – пятьсот фунтов стерлингов.
– Недавно злоумышленник, грабя какую-то знатную даму, так учтиво с ней раскланивался, что проезжавшие мимо путники ничего не заподозрили, – с усмешкой добавил Джонатан. – Решили, что это ее добрый приятель.
– Нет, галантных разбойников мы не встретили, – улыбнулся Адам. – Может быть, в следующий раз повезет.
– Для Ральфа разбойники важнее, чем герои войны, – хихикнула Франсес.
– Лучше расскажи нам о Вашингтоне, – предложил Джонатан.
Беседа продолжалась и за ужином. Адаму поведали, что мистер Гаррис еще жив, хотя и очень стар, но по-прежнему дает балы в ассамблее и устраивает театральные представления на соборном подворье, в которых принимают участие и дочери Гарриса, и мисс Пур, и даже Франсес. В прошлом году в Солсбери приезжали король Георг III с королевой Шарлоттой, и полк йоменов – бойцов местного ополчения – провел для них парад на взгорье. Франсес объяснила, что жизнь на соборном подворье течет все так же мирно, и стала развлекать сводного брата рассказами о своем обучении в школе благородных девиц. Адам слушал ее с улыбкой, вспоминая свои школьные годы.
Сэр Джордж Форест недавно скончался, и теперь всем заправлял его сын, сэр Джошуа, человек весьма предприимчивый. Сам Джонатан два года назад удалился от дел.
– Форест в Эйвонсфорде почти не бывает, а его новые владения слишком далеко; мне, старику, за всем не поспеть.
Старинный особняк в скромном имении годился для мелкопоместного дворянина, но сэр Джошуа Форест питал иные амбиции.
– Помнишь семейство Бувери, которым достались кларендонские угодья? – спросил Джонатан. – Теперь они носят титул графа Раднора, могуществом и влиятельностью спорят с графом Пемброком. Молодой Форест того же добивается. Недавно он обзавелся поместьями на севере Уилтшира и строит там свою новую резиденцию, настоящий дворец.
– А в Солсбери он приезжает?
– Да, конечно. Он на соборном подворье особняк купил. Между прочим, велел немедля известить его о твоем приезде, – усмехнулся Джонатан. – Ты у меня теперь знаменитость, доблестный воин, капитан, отличившийся в боях с американскими мятежниками. Для Солсбери это большая редкость.
На следующее утро Франсес настояла на прогулке по соборному подворью. Поначалу Адам смутился – к портному он еще не заглядывал, а мундир видывал лучшие дни, – но не успели они с сест рой дойти до лужайки певчих, как он уже получил четыре приглашения отужинать, а три старые девы заручились обещаниями скорых визитов.
– Все наши дамы будут от вас без ума! – шутливо заметила Франсес.
Собор был закрыт – в нем велись ремонтные работы, – а на старой колокольне разобрали башенку и сняли колокола.
– Вот уже двадцать лет боятся, что колокольня рухнет, хотят снести, – объяснила Фрэнсис, ласково взяв Адама под руку. – Вы же знаете, братец, в Саруме торопиться не любят.
Чуть позже Адам Шокли зашел в кофейню у Кабаньего Ряда – излюбленное место встречи горожан, – где его тоже встретили с огромным восторгом.
Впрочем, самой большой похвалы Адам удостоился вечером, когда к нему в спальню робко заглянул юный Ральф и, смущаясь, попросил показать шрам от пули, выпущенной метким американским стрелком.
Март прошел в невинных забавах и бесхитростных развлечениях. Адам Шокли давно не испытывал такого безмятежного счастья. Он обзавелся новыми нарядами и по настоянию Франсес купил новомодные башмаки с бриллиантовыми застежками вместо пряжек.
– Какая-то дамская обувь, – смеясь, сказал он.
Однако Франсес не унималась и заставила его купить новый парик, с короткими буклями и тугой косицей, подвернутой и перевязанной ленточкой.
– Теперь все военные такие носят, – пояснила она. – Фасон называется рамильи[53], в честь победных сражений герцога Мальборо.
Адам не без удовольствия подставил ей голову. Франсес бережно надела на него парик, поправила букли и, окинув сводного брата придирчивым взором, объявила, что наконец-то он одет по последней моде.
– По-моему, я стал похож на фата, – улыбнулся Адам.
