Жирная сажа забилась в каждую пору, каждую складочку, глаза опухли и сощурились от дыма, голова тоскливо поникла, и теперь Ася выглядит не как Ася, а как древняя алтайская старушка, сморщенная и сгорбленная. Мне хочется, чтобы она умылась. Мне хочется оттащить ее к ручью и самой оттирать ее щеки, плескать ледяной водой, пока Ася не вынырнет из-под этой маски обратно. Трясти ее за плечи, пока не скажет хоть что-нибудь, а потом трясти снова, пока глаза не станут осмысленными, пока не начнет огрызаться и приставать с неприятными вопросами. Схватить за руки и держать, чтобы перестала в кровь раздирать себя ногтями, прекратила колупаться…
Вместо этого я тихо спрашиваю:
– Зачем?
Получается почти жалобно. Бессмысленно жалобно: я знаю, что она не ответит. Она пожимает ссутуленными плечами, и я уверена: это все, что я теперь могу получить. Но Ася все-таки открывает рот:
– А смысл ее с собой таскать? Только мешает в кармане. – У меня, наверное, изумленный вид. Ася смеется: – Ты так смотришь, будто она волшебная. Уж не знаю, что ты вообразила, но это только кусок горелой резины. Ты ведь знаешь, что это даже не моя кукла, а просто похожая? Скажи, что знаешь, а то мне не по себе уже. Тебе еще дорогу искать, для этого здравый ум, наверное, нужен…
Я встряхиваю головой, отгоняя наваждение. И правда – что я вообразила?
Ася осторожно вынимает из моей руки чайник, принимается пристраивать его над огнем, и ее рука дергается. Вода расплескивается по горящим веткам, с шипением взбивая тучи пара и воняющей резиной золы. Ася кашляет, смахивает с рукавов крупные хлопья пепла. Они похожи на перышки, думаю я. А ведь она меня почти убедила. Так хотелось поверить, что все в порядке.
Она стряхивает пепел с волос, и ее рука снова дрожит, крупно, как шкура нервного коня – коня, который точно знает, что его могут съесть. Не делать резких движений… Но когда Ася заговаривает, ее голос звучит почти светски.
– И как тебе скалы? – спрашивает она, внимательно рассматривая чайник. Я вспоминаю про скалы, и мне становится совсем плохо. Объясняю себе: это потому, что очень хотелось туда залезть, а не вышло. Только поэтому.
– Так себе, – отмахиваюсь я. Ася бросает на меня быстрый взгляд, и я принимаюсь тараторить: – Ничего, завтра выйдем под Альбаган, там такие виды, челюсть падает. Там озера видно сверху, одно прямо на горе, как ступенька, и всегда синее, такого насыщенного индиго, а мимо пойдем – там есть камень, я тебе покажу, весь в кустах багульника, он в тени, позже обычного цветет, как раз сейчас… А потом…
– Тебе болтать об этом нравится даже больше, чем самой смотреть, да? – перебивает Ася. Вот ведь, думаю, сожгла чертову куклу, а не помогло. – Ничего, я понимаю, – говорит Ася и кивает, кивает. – Хочется прикрыться, да? А то в щели сквозит.
Я устало опускаю веки, и под ними дрожит разъедающее разум марево вокруг скал. Наверное, оно и правда поднимается из щелей между неплотно лежащими камнями, просачивается из пропасти. Наверное, когда-то эти столбы поднимались до самого неба, иначе откуда бы взялось столько обломков, чтобы заполнить целую бездну. Ася, бедная, до сих пор воображает, что это всего лишь сквозняк…
– Только словами не выкарабкаешься, – бормочет она. – Слова вообще не помогают, а сейчас вообще… так, прикрыться слегка, как тентиком. Как в детстве одеялом с головой… Ты ведь знаешь, что бесполезно. Все рассказываешь, как мы отсюда выйдем, а на самом деле…
– Ага, лучше сдаться, лапки кверху, – раздражаюсь я. – Что, остаемся здесь?
– Это ведь не от нас зависит, – слабо улыбается Ася. – Но похоже на то. Слушай, я же пыталась…
– …заныкаться в молчании, – сердито договариваю я. – Хочешь поговорить об одеялах на голове? Сбежать в тайгу, потому что жизнь какая-то сложная, – вот уж одеяло так одеяло!
– Да иди ты к черту! – разозлилась наконец, хорошо. – Я сопротивлялась. Я же долго не сдавалась! Но теперь – испытание не пройдено, и все зря…
– Да ты сдалась, когда согласилась пить какао! – рявкаю я, и Ася вздергивает голову, нервно раздувая ноздри. Сейчас сорвется в слепой галоп… Но вместо этого она возвращается к ужасающе светскому тону. Спрашивает:
– Так что там насчет скал?
