Отовсюду на отполированный до блеска пол падал свет. Искрящееся, переливчатое свечение эквисцента, из которого целиком и состоял небосвод их великого поселения. Однако даже он уже не вызывал в ней былого восторга. Насколько б радостней для неё было бы увидеть за окном обычное дневное солнце! Но куда там… Нелегка она, участь нотари, в былые времена взявших на себя обязательство охраны Великой Реки.
Тессум отыскался где-то в глубинах храма возле небольшого столика, заваленного различными бумагами. Он явно был очень занят, так что на вошедшую внимания не обратил. Интересно, Крэкх хоть не ошибся, позвав её сюда? Вечно у этих хаггедов в голове что-то путается!
– Я явилась по вашей воле, Верховный, – тем не менее обратилась она церемонной фразой. Пожалуй, это та немногая часть этикета, которую ей за долгие годы удалось усвоить.
– О, Трейяра! Ты пришла, – Тессум незамедлительно отложил в сторону внушительный манускрипт и с необычайной для своих лет лёгкостью подскочил к ней.
То, что кто-то из высших запомнил твоё имя – для многих нотари это уже было пределом мечтаний. Чаще к таким как она обращались просто: "Кайли". Чего уж говорить о постоянных аудиенциях? Такой чести и вовсе мог удостоиться мало кто из ныне живущих…
Однако, не проявив никакой особой радости, она лишь молча кивнула.
– Извини, я тут немного отвлёкся. Минуты ожидания не должны пропадать впустую, – заметил он, поправив свою густую белоснежную бороду.
Ожидания? Выходит, всё-таки Крэкх не ошибся и она явилась не зря. Но зачем же на этот раз? К чему все эти пустые речи? Или это какая-то подготовка? Может, её ждёт-таки перерождение? Хотя куда там…
– Я вижу на твоём лице грусть… Что-то случилось?
Трейяра неуверенно пожала плечами, а после опустила взгляд.
– Я – кайли, – пробормотала она, – Всё ещё кайли.
– И ты считаешь, что это плохо?
Лёгкий кивок в ответ.
– Оставь, – улыбнулся жрец, потеребив её по голове. Его большие глаза сделались при этом совершенно отеческими, – Мы те, кем и должны быть. Великая Влага мудра и не оставляет никого своей милостью. Ей ведом каждый срок и каждое время, что отмерено… Пойдём, я тебе покажу, – он поманил её изящной старческой рукой, и девушке не оставалось ничего, кроме как направиться следом.
Тессум остановился возле широкой ниши между колонн, что плавно переходила в коротенький пирс. Такие "балкончики" имелись по всему периметру храма. Однако лишь здесь они выходили на нужную сторону.
– Посмотри. Что ты видишь?
Она увидела искрящийся камнями свод пещеры. Почти не изменившийся за многие века, разве что заметно раздавшийся вширь – он рос по мере того, как поселение нотари увеличивалось. Хотя старик имел ввиду явно не его. Его ладонь была обращена к водному потоку, что протекал сейчас почти у самых её ног. Красиво, конечно, и всё же…
За годы своей жизни Трейяра на это всё уже насмотрелась с берега – и отсюда река выглядела ничуть не иначе. Река Времён. Река, воды которой нельзя даже пить. Ни потому, что запрещено. Просто никогда не знаешь, к каким последствиям это может привести. Вознесёшься ли ты к высшим – или станешь медленно иссыхать от мучительной смерти? Река тем и мудра, что не спешит раскрывать свою мудрость…
– Воду? – неуверенно отозвалась девушка.
– Хорошо. А что в ней?
Сложно было что-то разглядеть в этом бурлящем искрящемся потоке. Да и что там могло такого быть? Какие-то камни, куски затонувшей щепы. Возможно, водоросли. Единственное, чего в этих водах точно не отыщешь – это рыба. Она здесь никогда не водились. Быть может…
– Течение? – высказала очередное предположение Трейяра.
– Правильно. Но что это за течение?
Очередной вопрос жреца и вовсе ввёл девушку в ступор. Что он жаждет от неё услышать? Что вода, передвигаясь по склону, образует собой постоянный поток, который и называется течением? Что тут непонятного? Или всё-таки речь идёт о чём-то другом?
Однако Тессум не стал её мучить долгими поисками ответа. Он лишь широко улыбнулся и протяжно вздохнул.
– Это жизнь, дорогая моя. Это жизнь.
Из всех высших нотари жрецы своим внешним видом больше всего походили на людей. Их лица, глаза, густые длинные волосы… Разве что всё те же крылья за спиной создавали заметное отличие.
Сама Трейяра видела человека лишь однажды. Когда пару десятков лет назад Пиякр – один из собрейгов – взял её с собой на внешнюю разведку. Тогда она даже решила, что обитатели поверхности практически ничем от них не отличаются. Лишь после ей объяснили, как она не права.
Сейчас Тессум был очень похож на того самого мальчика, встреченного ею в полях. Такой же воодушевлённый, жизнерадостный. Разве что намного-намного старше…
– Всё, что жило, живёт или будет жить – отражается здесь, – тем временем всё так же увлечённо продолжал жрец, – Ничто не вечно – таков заведённый порядок вещей. То, чему суждено быть, обязательно родится из этой реки. А то, что уже есть, неминуемо вернётся в её воды. Но вот память… она остаётся. И будет всегда, пока существует течение времени.
– Память, – попробовала девушка слово на вкус, – Так значит всё-таки не жизнь?
