Вот остриё отвёртки вошло в дерево по-за накладкой, и я попытался вырвать эту последнюю. Не смог; тогда вогнал под ручку торчащей отвёртки головку молотка плоской стороной и начал орудовать его рукояткой как рычагом; шурупы начали выдвигаться из гнёзд. Я выронил молоток, надеясь что теперь он загремит как следует, а шурупы вытащил, отодвинув накладку от дерева лишь одной отвёрткой. Проделав это, я выронил и отвёртку, а дверь распахнул. Дядюшка Эм был внутри, живой. Это первое, в чём я уверился. У него колыхалась грудь.
Он был связан и с кляпом во рту, только это было лишнее, поскольку он был накачан наркотиками. Но живой.
Теперь ситуация частично для меня прояснилась — не полностью, но достаточно, чтобы понять: стоило мне выйти от Честера, как тот позвонил Тоби, и последний отправился сюда прикончить дядю Эма и удалить его из Честеровой комнаты, пока я не собрался с мыслями. А я думаю быстро, потому-то и голову в крысоловку всунул незамедлительно. Теперь, несомненно, прикончат и меня. Имелся у меня, правда, туз в рукаве — та кобура с револьвером… Тоби явно этого не подозревал, иначе отобрал бы моё оружие ещё до того, как велел продолжать и удалить накладку. Да только у него-то пистолет был в руке, а не в кобуре, и нацелен мне в кострец.
— Вот ты его и нашёл. Вытаскивай, да тащи в свою комнату.
Дальнейшее мне не надо было расписывать. Стоит мне затащить дядю в нашу с ним комнату, — это чтобы Честер Дэгон оказался ни при чём, — как пистолетная рукоятка опустится мне на голову и убьёт меня — так убили Карла Делла, — а затем та же участь постигнет и дядю Эма.
Тоби полностью владел положением. Я ведь имел возможность развернуться, одновременно вытаскивая пистолет, и попытаться выстрелить раньше, чем это сделает Тоби. Только шанс был один из тысячи. Правда, если я вынужу его выстрелить сейчас, ему уже не преуспеть в том, что он задумал.
От сорок пятого калибра будет ого-го сколько шума. Тут уж много чего воспоследует. После выстрела из подобной пушки Тоби не отважится тратить время на то, чтобы таскать нас обоих, меня и дядю, из комнаты в комнату. И ему, вынужденному бросить нас в комнате Честера, терять будет нечего, — дядю Эма он прикончит. Будет ли хуже Честеру с двумя трупами в своей комнате, чем лишь с одним-единственным да с человеком в бессознательном состоянии?
Чтобы рассудить подобным образом на словах, требуется чертовски много времени, но когда все эти мысли проносятся у вас в мозгу, да в подобном положении, времени им не требуется. И почти одновременно со всеми этими мыслями я сумел осознать, что если мне предстоит поучаствовать в этой игре, то не худо бы использовать свою голову, чтобы уменьшить плохие шансы насколько возможно.
Я взошёл в чулан и начал склоняться над дядей Эмом, протягивая к нему одну лишь левую руку, но стараясь, чтобы снаружи выглядело так, словно я тянусь к нему обеими руками. Правый локоть я прижал к боку, кисть просунул за отворот пиджака и нащупал пистолет.
Большим пальцем я тронул предохранитель, но двигать его не отважился, поскольку мог послышаться щелчок, а спустить курок я не был ещё готов. Но я извлёк пистолет из кобуры, а сам склонился ещё ниже, широко расставив ноги над дядюшкой Эмом; моя рука легко скользнула ему за пазуху, под мышку, поскольку его пиджак не был застёгнут пуговицами. Тоби мог заметить блеск пистолета, пока я это проделывал, но, кажется, пронесло. Свет в чулане был тусклым, пистолет чёрным, а руку я просунул быстрым и естественным движением, прикрываясь собственным туловищем.
И вот, широко расставив ноги, с руками, засунутыми дяде под мышки, я немного приподнял его за плечи и наполовину перетащил через порог чуланной двери, пока не оказался лицом к лицу с Тоби Дэгоном. Теперь мне оставалось лишь вытащить руку да выстрелить из пистолета, попутно снимая его с предохранителя, и у меня был значительный шанс, даже при том, что пистолет Тоби всё ещё был направлен в меня.
Но мне подвернулась даже лучшая возможность. Тоби произнёс: «Стой. Подержи так», — и направился к двери, желая приоткрыть её левой рукой. Он явно желал убедиться, перед тем как мы будем переправлять дядю Эма из комнаты в комнату, что в коридоре никого нет, что никто не поднимается и не спускается по лестнице.
Он слегка приотворил дверь. Головы в проём не высовывал, но замер, прислушиваясь. Пистолет его всё ещё был направлен в меня, но голова Тоби слегка повернулась, ухом по направлению открывшейся щёлки. Взгляд сместился в ту же сторону.
Лучшего момента быть не могло. Возможно, это не совсем в традициях Одинокого Рейнджера — палить в противника, который ещё даже не посмотрел на вас, просто в эту секунду я был больше озабочен спасением жизни дядюшки Эма и своей собственной, чем исполнением спортивного кодекса.
Я распрямился, и я выстрелил. Всё-таки Тоби глядел на меня, когда я спускал курок; щелчок предохранителя предоставил ему на это время. А вот времени спустить курок своей сорокопятки у него уже не осталось. Возможно, он собрался это сделать, но умер и передумал.
