— По всей видимости, король всё-таки обзавёлся магом. Неясно только, где он его отыскал. И теперь он несколько воспрянет духом, получив эту призрачную надежду. Что же — жаль его, я был лучшего мнения о его умственных способностях. Ведь он тоже отлично знает, что противостоять мне мог только Белый Лендер, но тот мёртв — как мертвее не бывает, но гляди же ты — король настолько отчаялся, что готов вверить судьбу своих близких первому попавшемуся проходимцу… Всего-то и хватило у того умения, чтобы спровоцировать скандал. А скажи мне, Бертольд, возвращаясь домой, ты не заметил чего-то необычного на дорогах?
— Да, мессир, заметил. Когда мы, благодаря вашему заклинанию, двигались под пологом невидимости, нам несколько раз пришлось съезжать с дороги, чтобы не столкнуться с колоннами войск, которые скорым маршем направлялись в столицу.
— Вот! Король, из-за твоей глупой выходки с похищением, и возлагая надежды на этого ярмарочного шарлатана, решился-таки на открытое военное противостояние. Ты хотя бы понимаешь, Бертольд, насколько ты помешал моим планам? Теперь мне придется разбить войска, которые впоследствии должны были бы стать основой могущества моей Империи! И, как ты думаешь, что я с тобой за это сделаю?
Маркиз с шумом рухнул на колени и, шаркая о паркет окованными носками сапог, торопливо заковылял к магу, чтобы, вцепившись тому в руку, заикаясь, протараторить:
— М-мессир, простите! Мессир, не губите!..
— Прочь! — магистр вырвал у него свою руку и, достав из недр накидки платок, стал брезгливо вытирать забрызганные слюной пальцы. — Прочь от меня, безмозглый кусок колбасы! Одна надежда теперь у тебя осталась — что неприятельское войско, увидев нашу заколдованную рать, дрогнет и сбежит не приняв боя — лишь тогда я оставлю тебе твою никчемную жизнь! Иди, готовь своих ратников, да разошли дозоры на дальние подступы, да отправь лазутчиков в королевские земли — пусть следят за каждым шагом королевской армии… О, преисподняя, как же ты мне надоел!.. Ну, пошёл!
Кабри, всё ещё что-то невнятно бормоча, неловко поднялся на ноги и опрометью бросился вон, а Магистр, движением пальцев захлопнув за ним двери, погрузился в раздумья.
Когда солнце зависло у самого горизонта, вновь, достигая самых отдалённых закутков, по коридорам замка разнёсся резкий стук посоха старого мага. Но сегодня, вопреки правилу, он очень быстро затих у входа в тюремную башню.
Чёрный Магистр решил лично познакомиться с новыми постояльцами. Открыв дверь в камеру отведённую баронессе и её служанке, он некоторое время стоял, не входя, молча разглядывая безрадостную картину заточения. Камера, а это была самая обычная тюремная камера, нисколько не походила на место заточения королевы Анны: голые каменные стены, две деревянные кровати с соломенными тюфяками, колченогий стол да пара табуретов — вот и всё, что предоставил Кабри новым пленницам.
А пленницы сидели, прижавшись друг к другу, на одной из кроватей, набросив на плечи оба арестантских одеяла — в каменном каземате действительно было очень холодно.
Магистр перевёл взгляд с девушек на полный дров камин, вновь повернулся к узницам, и косматая его бровь удивлённо поползла вверх:
— Миледи не умеет разжигать камины? — насмешливо пророкотал маг, — Или вы таким способом выражаете протест?..
Одна из девушек молча вскинула голову и отвернулась, а вторая, видом попроще, тихо пролепетала:
— Нам не оставили огнива… — за что тут же получила локтем в бок от госпожи и испуганно замолчала.
— Ах, вот оно что! Безмозглый Кабри так обрадовался возможности заполучить баронессу Тауфф себе в жены, что даже не подумал об опасности её простудить…
Маг насладился тем, как вздрогнула и побледнела баронесса, и, пряча довольную улыбку, щёлкнул пальцами. Поленья, все как одно, охватились мощными языками пламени и камин ровно загудел, распространяя по камере волны тепла. Девушки были поражены и испуганы. Довольный произведённым эффектом, Крег, придвинув к себе посохом табурет, уселся и заговорил, обращаясь уже к одной только баронессе:
