Нужно отметить, что господин капитан отнюдь не был ни самоубийцей, ни любителем скоростных прыжков. Наоборот, как впоследствии выяснилось, он был самым предусмотрительным человеком во всей румынской авиации. В чем же дело? А в том, что румынским летчикам приказано расстреливать в воздухе своих товарищей, если те будут сбрасываться на парашютах над чужой территорией.
Вот это обстоятельство основательно запомнил господин капитан, когда дырявил свой парашют. Попросту говоря, капитану была охота жить — чувство довольно естественное в человеке вообще, а в румынском капитане особенно.
И вот, когда, произведя очередной неудачный налет на город, господин капитан получил в виде подарка снизу вполне доброкачественный советский снаряд прямо в пузо своего вполне недоброкачественного румынского самолета, то он, благословясь и недолго раздумывая, сиганул со своего самолета вниз, беспокоясь только о том, достаточно ли он испортил свой парашют.
Оказалось, что достаточно. Не успели его добрые друзья из эскадрильи хорошенько примериться, чтобы прострочить его из своих пулеметов, как, к их удивлению, хитрый капитан камнем пошел вниз.
Будучи натренированными стрелять по своим парашютистам при скорости падения пять метров в секунду, храбрые румынские асы растерялись при виде такого трюкового прыжка. И пока они пытались приспособиться к новой, так сказать, боевой обстановке, предусмотрительный капитан камнем летел вниз на советскую территорию, посылая воздушные поцелуи своим заботливым коллегам по эскадрилье.
Правда, при снижении он несколько повредил себе обе ноги и вывихнул руку, но это было только незначительным лишением. Приземлившись, он немедленно поднял руки тем автоматическим движением, которое так свойственно румынам, и бодро и радостно сдался в плен.
Его нельзя упрекнуть в неблагодарности. Первые его слова благодарности были обращены к своему счастливому парашюту.
— Хорошая штука! — сказал он, поглаживая рукой шелковую ткань. — Испорчена ровно настолько, насколько это нужно для того, чтобы сохранить жизнь.
Впоследствии капитан пребывал все в том же счастливом настроении и только жалел, что, будучи пионером в этом деле, не успел передать свой боевой опыт другим румынским истребителям.
Впрочем, я слышал, что в лагере для военнопленных ему предоставили возможность написать домой открытое письмо на эту весьма актуальную для румынских асов тему.
Такова правдивая история о храбром капитане Константине Георгяне и о его счастливом парашюте.
Есть на Волге утес!
Последний и решающий раунд начался в два часа ночи. До этого, как говорят боксеры, противники прощупывали друг у друга слабые места.
Участниками этого необыкновенного боксерского состязания были известный немецкий боксер Густав Бернгардт и человек, временно пожелавший остаться инкогнито.
Необыкновенность состязания была во всем. Правила боя были такие: противники могли применять любой прием. Больше того — им разрешалось использовать в драке любое оружие, они могли кусать друг друга… Словом, участникам состязания разрешалось все! Никаких запрещенных приемов!
