— Меня подвергли, — говорит он, — испытанию на расу. Сюда входят всевозможные измерения, исследования черт лица на свет. Признали, что у меня смутная линия подбородка, поэтому я получил неважную отметку.
— Вообще надо сказать, — добавил гитлеровский летчик с грустью, — что я в жизни немало пострадал из-за этой моей смутной линии подбородка…
До войны Реннеман был студентом. Он начал хлопотать о стипендии. А для того чтобы иметь право на стипендию, нужно пройти специальный экзамен.
Серьезно и деловито Реннеман описывает экзамен. Он даже не понимает, что это описание — самая страшная карикатура на омерзительные нравы фашистской Германии.
Сначала его спросили о расах. Он знал предмет назубок и ответил без запинки. Потом его спросили, каких великих полководцев он знает. И германский студент, даже не заикнувшись, отрапортовал:
— Александр Македонский и Адольф Гитлер.
После этого… Но лучше предоставим слово самому почитателю Александра Македонского и Адольфа Гитлера:
— Следующим экзаменом был бокс. Но так как никто из нас боксировать не умел, бокс вскоре принял характер ужасной драки. Затем бег на три тысячи метров. Затем был заключительный экзамен — так называемое душевное испытание. Его проводили какие-то эсэсовцы. Он протекал так. Я, ничего не подозревая, вошел в комнату, где сидела комиссия, и сел на стул. Офицер-эсэсовец вскочил и закричал:
— Как вы смели положить ногу на ногу?
Я изменил позу, и тогда другой эсэсовец ехидно спросил:
— Почему вы некрасивый?
Я обиделся, встал и вышел. Впоследствии оказалось, что за этот экзамен я получил самую высокую оценку. Я вел себя именно так, как следовало, — это было испытание моего характера… Но, вернувшись домой, я получил извещение, что мне в ходатайстве отказано.
Ничего не помогло Реннеману. А как старался! Он и Гитлера сравнил с Александром Македонским, и бегал, высунув язык, на дистанцию в три тысячи метров, и участвовал в боксе, где ему изрядно помяли смутную линию подбородка.
Но эта же самая смутная линия и подвела его. И вот тогда-то этот высокоидейный молодой человек решил вступить в фашистскую партию.
— В партию, — говорит он, — я решил поступить в 1938 году. Лишь таким путем я мог компенсировать ряд своих недостатков: 1) отсутствие отчетливого паспорта предков, 2) смутное очертание моего подбородка, 3) нехватку денег.
Немецкий летчик Фридрих Реннеман, сам того не подозревая, неплохо нарисовал нам ту страну, откуда вторглись к нам эти орды убийц и грабителей.
ГИТЛЕР: — Дуйте, дуйте, господа! Может, кого-нибудь надуем!
