Против желания в голове у Воронова всплыли воспоминания той самой ночи. Промокшая до нитки Даша, зареванная, с ранящей простой рассказывающая ему всю правду. Правду, которую ему лучше было и не знать. Правда, которая чуть его не убила. Тогда Ворон и понял, что иногда сладкая ложь лучше горькой правды. Мужчина хотел бы не знать, что Даша его обманула и предала. Тот единственный раз… Простил ли он? Простил. Смирился ли он? Смирился. Забыл ли он? Попытался. Ведь все его необоснованные приступы ревности были следствием того, что где-то в подсознание отложилась мысль, что Даша может предать опять. Этого Вит боялся, как огня. Боялся, что наслушавшись очередной прочувствованной речи Кати и воодушевившись ее наглядным примером, Беляева решит, что Воронов с его тяжелым характером и неуживчивым нравом, в общем-то, ей не нужен. А учитывая количество скелетов припрятанных в его шифоньере, то проблем с ним было множество.
— Простил я тебя, Даша, — ответил он просто. — Простил.
Потому что это было правдой. Но опять полностью раскрыться перед ней он не мог. Слишком многое стояло на кону. Его свобода, свобода Жеки. Им бы следовало расстаться, но Воронов просто не мог без нее. И ложь, и предательство ее Вит ей простил. Ведь раскаялась же. Но поняла ли свою ошибку? И простит ли она его?
— Тогда почему? — робко подняла на него глаза девушка.
— Спи, Даш, — вместо ответа проговорил он. — Завтра поговорим.
Даша не желала спать, это было видно, но и рисковать не хотела. Не хотела она, чтобы он уходил. И Воронов не хотел уходить. Но слишком многое между ними было, и рано или поздно ему придется уйти.
Ту ночь Воронов не спал. Всю ночь обдумывал дальнейший план действий. И все мысли сводились к одному — он не хотел ее терять, но и довериться тоже не мог. Реакция Даши на шантаж Кати была не предсказуемой. Еще труднее было предугадать ее реакцию на известие, что он убийца. Да, Виталий защищал свою жизнь. Да, Воронов защищал жизнь Жеки. Но Беляева могла просто не понять этого. Дарья была пацифисткой, и насилие было совершенно неприемлемо для нее. Она говорила, что насилие порождает насилие. Но что делать, если только силой можно отстоять свою честь и жизнь? На этот вопрос девушка так ему и не ответила.
Даша вообще была своеобразной, по-юношески принципиальна и невинна. Даже совершая предательство, она умудрилась оказаться по-детски невинной. И также по-детски невинно Даша с безжалостной простотой растоптала тот маленький росток надежды, что в его жизни может быть женщина, которая будет его любить не за что-то, а просто потому, что он есть. Виталий не любил вспоминать ту ночь, и редко это делал. Слишком много эмоций вызывала она в нем. Но даже испытывая ту боль от ее предательства, у него не было мысли расстаться с ней. Дарья была его и точка. Но девушка не была его полностью. В этом и была вся проблема.
Мужчина часто ловил ее тихие вздохи, молчаливые взгляды, почти незаметные жесты, и все они говорили, что Даша не счастлива с ним. Она хотела, чтобы рядом с ней был благородный рыцарь в сияющих доспехах, но Воронов таким не был, даже если и пытался им притвориться. Их союз с самого начала был обречен на ад. Они сами себе его обеспечили. Катя всего лишь стала тем катализатором их страхов и сомнений, который и привел их к взаимной измене. И пусть Воронов этого не хотел, но измена оставалась изменой. И даже если когда-либо Даша простит его, он никогда не забудет то ощущение униженности, когда тебя заставляют заняться сексом с женщиной против твоей воли.
