Всё оказалась не так уж и сложно, ручка легко поддалась давлению руки и дверь открылась. Перед его взором предстал Воронов в наполовину распахнутой рубашке, сидящий на полу, облокотившийся на диван. Неподвижный взгляд его был устремлен куда-то в пустоту. Жека знал такое состояние друга. Оно всегда накатывало, когда Вит в очередной раз возвращался к ним в квартиру после того, как проверял, жива ли его мать после очередной драки с сожителем. А такие вещи случались поразительно часто, соседи часто звонили Виталию с очередными жалобами на его пьяную мать и ее "друзей". Постоянные пьянки, драки, ссоры с ее ухажерами, вытрезвитель... Такова была жизнь Марины Карповой, а значит и её сына. Евгений знал, через какие унижения Воронов прошел в детстве и иногда даже чувствовал себя виноватым за свое знание перед другом, прекрасно сознавая, что друг никогда не принял бы жалости.
Тогда давно, Жека понимал своего друга. Слишком хорошо понимал, слишком через многое они вместе прошли, слишком многое пережили. Но за то время пока Алексеевский провел в Америке все настолько стремительно поменялось. Да еще и Максимов раскрыл глаза Красавчику на счет того, кто именно был автором того самого договора, по которому Алексеевский не мог долгое время даже покинуть США. Жека конечно догадывался, что Воронов ревнует Дашу к нему, но не думал, что настолько... обида на друга и ситуация с сестрой наложились друг на друга, а нежелание Воронова пойти хоть на какой-то контакт в корне убили желание Евгения хоть как-то оправдать друга. Красавчик понимал головой, что в сложившейся ситуации виноваты все, но чувства порой иррациональны мыслям в голове. Вот в таком дисбалансе и жил мужчина последние годы, тихо ненавидя друга за то, что тот играл его жизнью и вообще допустил такое, но почему-то не желая отпускать ту дружбу, что у них была. Слишком крепко они были повязаны. Поэтому и не смог Жека отдать ту самую папку с интересными данными о Воронове Максимову. Не смог, хотя в порыве очередной ссоры с другом даже позвонил Бесу и договорился о встрече с ним, но явившись туда, не только не отдал папку, но еще и пригрозил Бесу расправой, если тот продолжит копать под Воронова. Вот такая недоместь получилась, вроде и желание и злость есть, но рука не поднимается. А причина банально проста. Жека всегда считал Вита братом, частью семьи, а семью не выбирают, просто принимают ее такой, какая она есть. Может Даша и права, что заставляет их поговорить, но через столько лет молчания, для них разговор был подобен вскрытию давно зажившей раны... придется заново разорвать плоть, чтобы дать в этот раз ей правильно срастись.
- Чем занят? - бодрым голом поинтересовался Алексеевский. Ворон не ответил, лишь продолжил сверлить глазами пустующее место у стола. - Я тебе мешаю?
- Мешаешь, - наконец ответил Вит, - мне мешает то, что ты и Даша вместе. Меня это бесит. Так и хочется свернуть твою шею. А может ее... Даже не знаю, чью больше. Чем занят? Обдумываю, каким образом тебя убить. Быстро или растянуть удовольствие... Думаю, растянуть.
- Я всегда знал, что ты садист, - усмехнулся Евгений.
- Зачем пришел? - грубый голос Воронова, заставил отбросить привычную маску раздолбая.
- Поговорить пришел, - ответил Жека и без приглашения прошагал к дивану и сел рядом с Вороновым.
- Поговорить? Разговоры уже давно ничего не решают, - по-философски ответил Ворон и Жека с удивлением отметил, что Вит с утра уже был выпившим. Не похоже на него. Он мало пил и только во второй половине дня. Слишком хорошо Вит знал, к чему может привести злоупотребление алкоголем.
- А ты не думаешь, что если бы мы в свое время просто поговорили, то можно было бы избежать того, что мы имеем на данный момент? - вопросом на вопрос ответил Евгений.
- А что мы имеем? - язвительно осведомился Виталий, но Жека не отреагировал. Слишком хорошо знал, как друг умело скрывает свои чувства. Но хорошо скрытые за маской беспристрастности чувства, все равно жили своей жизнью, хоть и стали со временем довольно сухими и эгоистичными.
