Дарья выглядела настороженной. Она уже догадалась, что что-то не так. Девушка вообще очень четко чувствовала перепады настроения у Воронова, но сама об этом не догадывалась, слишком рано Виталий научился сохранять внешнее спокойствие, не демонстрируя свои истинные чувства. Это был защитный рефлекс, который спустя годы сросся с ним настолько, что мужчина не мог отбросить его даже ради Даши. Хотя он и пытался, и его попытки вылились вот в эту дерьмовую ситуацию, когда Виталий должен прогнать единственную женщину, которая многое значила для него, лишь бы не сделать ей еще больнее и хуже. Сама ситуация была слишком запутанная. Воронов прекрасно понимал, что Даша слишком уверенна в невинности своей подруги и не поверит ему. Или попытается оправдать. И даже если и поверит, то предложит ему добровольно сдаться полиции. А этого Воронов не мог допустить, нужно сначала разобраться с Максимовым, а потом... Что уж греха таить Вит не хотел в тюрьму, тем более за то, что защищал себя и своего друга. Но всё же он должен попробовать поговорить о Кате, а если... если Даша все же решит ее защищать, то придется расстаться с ней. Для ее же пользы. Но при этой мысли сердце предательски заныло. Не хотел он с ней расставаться, она была его, принадлежала ему...
- Даш, - осторожно начал он, - нам поговорить о Кате.
- Виталь, - терпеливо начала говорить Даша, такой тон она приберегала для тех редких случаев, когда отчитывала его, - мы уже много раз говорили об этом! Я не собираюсь разрывать свои отношения с лучшей подругой только потому, что она тебе не по нраву! Все твои обвинения надуманны! Катя очень хорошая и верная подруга, да она мне почти как сестра! Катя единственная кто был рядом, когда моя мать умерла! Не знаю, почему ты нас пытаешься рассорить, но это у тебя не получится!
Опять двадцать пять! Ну, сколько можно?! Воронов опустил голову, пытаясь придумать аргументы, которые могли бы убедить ее, что Алексеевская просто водит ее за нос. Но сколько аргументов он не придумывал, сколько не указывал Даше на недостатки Кати, та полностью оставалась слепа к его доводам. И это было больно. Больно, когда родной тебе человек не желает слышать тебя.
- Даш, Катя не единственная кто был рядом с тобой тогда, - мягко поправил он.
Дарья нежно улыбнулась ему, так что сердце привычно зачастило. Так всегда бывало, когда она нежно улыбалась ему.
