Сдерживая рев, Бэннон направил меч ей в лицо, но в последний момент повернул лезвие. Он не мог убить ее, не мог разрубить ее голову надвое. Плоскость клинка ударила по щеке Лилы, рассекая кожу до крови. Женщина повалилась на спину, и Бэннон оказался на ней, придавливая к земле.
Он вздрогнул, когда понял, что натворил.
— Прости, — быстро сказал он.
Лила выхватила из ножен у бедра предмет с черной деревянной рукоятью. Бэннон услышал щелчок и мельком заметил кончик иглы, когда большой палец Лилы лег на магический символ, вырезанный на рукояти. Она ткнула юношу своим ножом-эйджаилом, и внутри него взорвалась боль. Он повалился навзничь, корчась в муках.
Лила вскочила на ноги, вытирая с лица кровь. Когда раскат боли сотряс его голову, Бэннон услышал возгласы и крики зрителей. Морасит с самодовольным видом встала над ним и выбила Крепыш из его рук. Меч заскользил по гравию и песку.
— Боец должен использовать любое доступное оружие, — изрекла она. — Победа — это все, что имеет значение, поскольку проигравшие умирают.
После того как она убрала нож-эйджаил, боль быстро стихла. Лежавший на спине Бэннон приподнялся на локтях, тяжело дыша, и отбросил с лица длинные волосы.
— Пока достаточно. — Лила подняла руку, и кто-то сбросил ей веревочную лестницу. — Лезь за мной. Пора вернуться в камеру.
После боя все болело, Бэннон едва двигался от изнеможения, но встал и последовал за Морасит. Опустив голову, он выбрался из ямы и оглядел зрителей, которые смотрели на него с удивлением и даже с намеком на восхищение.
— Сюда, — бросила Лила, привлекая его внимание.
Они петляли мимо камер по освещенным факелами туннелям. С примыкающих коридоров доносился мускусный запах боевых животных — дрессированных зверей-убийц, которых держал здесь главный укротитель. Бэннон и сам чувствовал себя здесь запертым зверем.
Лила привела юношу к открытой двери его камеры и неохотно призналась:
— Это была хорошая попытка. Может, ты чего-то и стоишь.
Бэннон не знал, благодарить ли ее за эти слова.
Морасит толкнула его в камеру, и он споткнулся о тюфяк. Лила последовала за ним и закрыла за собой решетчатую дверь.
— Время моей награды, — сказала она. — И твоей… Если знаешь, как ее получить.
Бэннон тяжело сглотнул, зная о ее намерениях и боясь этого. Морасит сняла с себя полосы черной кожи и позволила им упасть на песчаный пол камеры. Пульс Бэннона участился. Он отчаянно заморгал, вытирая со лба испарину.
— Кажется… думаю, мне нужно выпить воды.
Лила подошла ближе и положила руки ему на грудь.
— Меня больше волнует то, что нужно мне.
Бэннон слышал барабанный стук своего сердца. С тоской и отчаянием он подумал о прекрасных послушницах из Твердыни, их теплых объятиях и нежных поцелуях. Одри, Лорел и Сейдж стали его первыми любовницами; эти страстные девушки делили с ним постель и возносились с ним на сладкие вершины блаженства… А потом Виктория превратила их в кровожадных лесных монстров, которые желали только одного — оросить землю его кровью.
Лила немного напоминала их.
Обнаженная Морасит шагнула ближе, не сводя с него глаз, и положила нож-эйджаил в нишу в стене из песчаника.
— Не забывай, что он всегда здесь, рядом. Лучше не давай мне повода использовать его.
Она совсем позабыла о своем оружии, пока Бэннон сражался в совершенно ином бою.
Никки уже доводилось убивать волшебников, и она без колебаний сделает это снова, если придется. После отвратительного кровавого ритуала на вершине пирамиды она была уверена, что ей придется сразиться с советниками, по одному или со всеми сразу. Да, она должна спасти мир… Но можно начать и с Ильдакара.
Саван почти не искажал облака над головой, но сам воздух неестественно поблескивал. Необычное небо неправильного синего цвета создавало ощущение, будто магический барьер испортил солнечный свет. Одаренные аристократы указывали наверх с довольным видом, радуясь, что снова оказались внутри защитного пузыря.
Если бы только Никки не колебалась в тот момент перед казнью рабов! Но она ожидала, что волшебники пустят в ход свои ритуальные ножи. Властительница была сосредоточена на работе со своей магией, и Никки могла взорвать ее молнией Ущерба или наслать яростную бурю, чтобы прервать ритуал — но Тора убила своих жертв одним быстрым, неожиданным взмахом невидимого ножа.
Потрясенные и подавленные члены палаты волшебников прошли мимо Никки и Натана. Колдунья отряхнулась, пытаясь вновь обрести достоинство, а Тора прошествовала мимо с высоко поднятой головой; ее золотые волосы были заплетены тонкие косички, образующие сложный узор. Властительница остановилась и взглянула на Никки.
— Время встать на нашу сторону, колдунья. Вы находитесь под саваном и не можете уйти.
— До тех пор, пока мы не решим его сбросить. Он по-прежнему временная защита, — весело добавил Максим.
Лицо Торы стало напряженным.
— Это временно. Я намерена снова применить магию крови и принести столько жертв, чтобы саван простоял не один век. — Она задумчиво подняла брови. — Или даже вечность. Поскольку время здесь идет по-другому, это не имеет большой разницы.
