— Пока всего лишь дюжину, и они даже не граждане Ильдакара. — Максим задумчиво улыбнулся. — Ах, вы бы видели, какой страшной ценой мы превратили в камень армию Утроса. Пришлось пожертвовать почти третью наших граждан, практически всеми низшими сословиями! Потребовались столетия, чтобы восстановить уровень населения. — Он хрустнул костяшками пальцев. — Но это сработало. Ильдакар уцелел, а ужасная вражеская армия — не более чем статуи.
— За исключением Ульриха, — пробормотал Натан.
— За городской стеной сотни тысяч солдат, и мы вполне можем смириться с парочкой исключений, — отмахнулся Максим.
Взглянув на устройство, Натан подумал, что теперь понимает назначение чаш и облицованных желобов, которые питали заклинания и узоры, вплетенные в саму пирамиду.
— А это так необходимо?
Повелитель плоти нахмурился:
— Я усердно работал ради тебя, Натан. Ты просил меня вникнуть в твою проблему и умолял выяснить, как вернуть твой дар. — Он прищурился. — Тебя напугает цена за это?
Натан пал духом, когда по спине пробежал озноб. Что он готов принести в жертву ради возвращения своего дара?
Магия слишком долго определяла его личность. Дар пророчества привел к тысячелетнему заточению у сестер, и все же магия была его частью. Он научился жить и стал тем, кем хотел быть до того, как распустился его дар. Готов ли Натан пожертвовать стержнем своей сущности ради дара? После нападения сэлок на «Бегущий по волнам», когда дар покинул его, Натан нашел, как защитить себя, как быть самим собой. Неужели так важно вернуть то, без чего он уже научился жить?
Андре выдохнул через рот.
— Не расстраивайся так, Натан. Я просто хотел дать тебе пищу для размышлений. Уверен, скоро твои силы вернутся, и ты станешь настоящим волшебником Ильдакара. — Он усмехнулся, демонстрируя белые зубы. — Саван накроет город, и снова все будет в порядке.
У Бэннона не было ничего общего с Амосом и его товарищами; он понял это и уже сомневался, что они выполнят свои обещания помочь Яну. Он думал о ярких счастливых деньках на острове Кирия, которые провел в компании друга детства… да, они действительно были друзьями. Они с Яном много смеялись, им было весело. До того дня, когда норукайцы пленили его друга в их тайной бухте.
Ян — теперь покрытый шрамами и ожесточенный чемпион, живущий в тренировочных ямах — должен был сохранить глубоко в сердце искру дружбы, и Бэннону осталось лишь ее отыскать. Но для этого ему нужна помощь влиятельных людей Ильдакара. Ни Никки, ни Натан не могли потребовать освободить раба — тем более прославленного чемпиона.
Но Бэннон не собирался оставлять попытки, и это вело его обратно к Амосу, Джеду и Броку. Он чувствовал себя в ловушке, как пленник в тренировочных ямах.
Глядя на Бэннона, Амос изогнул свои темные губы в неприятной улыбке.
— Если тебе нужна наша помощь для чемпиона, идем с нами. Мы найдем главного укротителя Айвена, и он будет рад услышать твою просьбу.
Бэннон почувствовал трепет несбыточной надежды.
— Правда? — Он знал, что не должен верить Амосу, но в безвыходной ситуации стоило уцепиться даже за ложную надежду. Он вспомнил свою красочную картину мира и мечту о месте, где люди помогают друг другу, где кровопролитие и тьма смываются человеколюбием и добрыми сердцами.
Он знал, что это ложная и нелепая картина. Никки отчетливо дала это понять и показала, что его ностальгия — всего лишь струп, прикрывающий гнойные воспоминания. Теперь его раны превратились в шрамы, и он стал гораздо сильнее.
Сейчас он нуждался в этой силе. Ради Яна.
— Хорошо, я иду. — Он боялся Айвена, но решил добиться своего.
— Ты не разочаруешься, — сказал Джед, и два его спутника едко улыбнулись.
Бэннон знал, что как неодаренный мечник он всегда будет предметом их насмешек. Они его не уважали, и он тоже почти не испытывал к ним уважения, но, как и Натан, который был вынужден проводить время с повелителем плоти Андре, Бэннон нуждался в этих троих — по крайней мере, пока не найдет более достойных друзей.
Они спустились на нижние уровни города, не обращая внимания на деловую суету на улицах, рабов и торговцев, которые несли товары в районы, где жили одаренные аристократы.
— Мы возвращаемся на боевую арену? — спросил Бэннон. — Я уже видел клетки, в которых держат зверей главного укротителя.
— Нет, сегодня он будет на рынке, — сказал Джед. — Просто иди за нами.
Бэннону представился пестрый оживленный базар на одной из многочисленных площадей с фонтанами и помостами, который будет совсем не похож на невольничий рынок, запятнанный годами крови и боли. Он вообразил фермеров, собравших урожай с густых садов на террасах, которые занимали каждый клочок плодородной ильдакарской земли. Представил виноделов, предлагающих бутыли с вином, продавцов оливок с большими глиняными горшками, доверху наполненными черными и зелеными оливками, блестящими от рассола.
Но его вели совсем в другое место.
