Плод моих трудов отдается в руки другого.
Все, что оставлено мне — мои злые мысли,
Моя жалкая ссора с человеком и с Богом,
Зависть к богатствам, которые я не могу разделить,
Ненависть к счастью, что не мое.
Я знаю, мой удел всегда будет прежним,
Это — моей природы работа, что измениться не может:
Я любил для себя, не ради любимого,
Я любил для себя, а не ради жизней других.
Каждый в себе одинок по закону Природы,
Таким сделал Бог его мир, жестокий и страшный,
Таким сделал он человеческое мелкое сердце.
Лишь силой и хитростью человек может выжить:
Ибо жалость в его груди — это слабость,
Его доброта — слабость нервов,
Его добро — для возвращения вклад,
Его альтруизм — эго другое лицо:
Он служит миру, чтобы ему мог служить мир.
Если б когда-то сила Титана смогла бы проснуться во мне,
Если б Энселадус[51] из Этны смог бы подняться,
Я бы тогда воцарился хозяином мира
И как Бог насладился бы человеческим блаженством и болью.
Но Бог отобрал у меня античную Силу.
Лишь тупое согласие в моем вялом сердце,
Жестокое удовольствие от особенной боли,
Словно возвышающей меня над моим родом;
Лишь страданием я могу других превзойти.
Я — жертва зол титанических,
Я — исполнитель дел демонических;
Я был сделан для зла, зло — мой удел;
Злым я быть должен, злом жить;
Ничего иного не могу я делать, кроме как быть собой;
Каким меня Природа создала, таким я и должен остаться.
Я тружусь и страдаю, и плачу; я — стон, и я — ненависть".
И Савитри выслушала голос и эхо выслушала,
И, повернувшись к ее существу жалости, сказала:
"Мадонна страдания. Мать горя божественного,
Ты — моей души часть, посланная
Нести непереносимое страдание мира.
Ибо ты есть, люди не сдаются их року,
А просят счастья и бьются с судьбой;
Ибо ты есть, несчастный еще может надеяться.
Но твоя сила в том, чтоб утешить, а не в том, чтобы спасти.
Однажды вернусь я, несущая силу,
И напиться тебе из чаши Вечного дам,
Восторжествуют в твоих членах Его силы потоки,
И покой Мудрости будет контролировать твое страстное сердце.
Твоя любовь станет узами рода людского,
Сострадание — светлым ключом действий Природы:
Страдание уйдет, на земле отмененное;
Мир от гнева Зверя будет свободен,
От жестокости Титана и его боли.
Здесь будут мир и радость во веки веков".
Она поднялась дальше по бегущему вверх пути ее духа.
Горячее великолепие среди папоротников и камней поднималось,
Тихий ветер ласкал сердце теплом,
Тончайшим ароматом под деревьями веяло.
Все стало прекрасным, тонким, высоким и странным.
Здесь, на валуне, вырезанном подобно огромному трону,
Сидела Женщина в золотом и пурпурном сиянии,
Вооруженная трезубцем и молнией,
Ее ноги стояли на ложе львиной спины.
Грозная улыбка изогнула ей губы,
Небесный огонь смеялся в уголках ее глаз;
Ее тело — масса храбрости и силы небесной,
Она грозила триумфу нижних богов.
Гало из молний пылало вокруг ее головы
И широкий пояс власти верховной обхватил ее платье,
Величественность и победа с ней восседали,
Охраняя в широком поле битвы космическом
Против равнинного равенства Смерти
И всеуравнивающей Ночи мятежной,
Иерархия Сил управляемых,
Высокие, неизменные ценности, положения высокие,
Привилегированная аристократия Истины,
В солнце правящего Идеала
Триумвират мудрости, любви и блаженства
И единственная автократия абсолютного Света.
Августейшая, на своем троне в мире внутреннем Разума,
Мать Могущества смотрела вниз на преходящие вещи,
Продвигающуюся поступь Времени слушала,
Видела неодолимое кружение солнц
И слышала гром марша Бога.
Среди раскачивающихся в их борьбе Сил
Суверенным было ее слово светлой команды,
Ее речь звенела, как крик войны или как песнь пилигрима.
Очарование, возвращающее надежду ослабевшим сердцам,
Устремленная гармония ее могучего голоса:
"О Савитри, я — душа твоя тайная.
Я пришла вниз, в человеческий мир,
В движение, наблюдаемое недремлющим Оком,
В противостояние темное земного удела,
В борьбу Сил светлой и черной.
Я стою на земных дорогах опасности и горя
И помогаю несчастным, обреченных спасаю.
Могучим несу я в награду их силу,
Слабым несу я броню силы своей;
Тем, кто стремится, я несу их вожделенную радость:
Я — фортуна, оправдывающая великого и мудрого
Санкцией аплодисментов толпы,
Затем топчущая их крепкими пятками рока.
Мое ухо к крику угнетенных прислушивается,
Я опрокидываю троны тиранов-царей:
Крик доносится от изгнанных и преследуемых жизней,
Взывающих ко мне против мира безжалостного,
Голос покинутого, брошенного,
Одинокого узника в его подземной темнице.
В моем приходе люди приветствуют Всемогущего силу
Или со слезами благодарности восхваляют его Милость спасительную.
Я караю Титана, на мире рассевшегося,
Я убиваю великана в его пещере, испятнанной кровью.
Я — Дурга, богиня силы и гордости,
Я — Лакшми, королева фортуны и благ;
Я ношу облик Кали, когда убиваю,
Я топчу трупы демонических полчищ.
Мне поручено Богом делать эту работу могучую,
Не тревожась я служу его воле, мне силу пославшему,
Пренебрегаю опасностями и земными последствиями,
Не сужу о добродетели и о грехе,
А делаю дело, которое он вложил в мое сердце.
Не боюсь я сердитого хмурого Неба,
Не отступаю перед красною атакою Ада;
Я сокрушаю сопротивление богов,
