Он — бессмертие в руках смерти.
Эти силы я есть, и по моему зову приходят они.
Так ближе к Свету человеческую душу медленно я поднимаю.
Но за свое неведение цепляется человеческий ум,
А человеческое сердце — за свою малость,
За свое право на горе в жизни земной.
Лишь когда Вечность берет за руку Время,
Лишь когда бесконечность венчается на мысли конечного,
Может человек от себя быть свободным и жить с Богом.
Между тем богов приношу я на землю;
Я возвращаю надежду сердцу отчаявшемуся;
Смиренному и великому я даю мир,
Изливаю свою милость на глупых и мудрых.
Я спасу землю, если земля спасенною быть согласится.
Тогда Любовь, наконец, неизраненная, ступит на землю;
Человеческий разум допустит власть верховную Истины
И тело ощутит необъятное нисхождение Бога".
Она сказала, и из невежественного нижнего плана
Крик долетел, деформированное эхо, нагое, дрожащее.
Голос человеческого разума с его пониманием скованным
Нес свою гордую жалобу богоподобной силы,
Ограниченный смертного мыслей пределами,
Связанный цепями земного неведения.
Заточенный в свое тело и мозг
Смертный видеть не может все могущество Бога
Или соединится в своей широкой и глубокой тождественности
С тем, кто стоит внутри наших невежественных сердец неугаданный
И знает все вещи, ибо един он со всем.
Космические поверхности человек только видит.
Затем удивляясь, что от чувства может лежать что-то скрытым,
Он немного копает под собою глубины:
Но скоро бросает, он не может достичь ядра жизни
Или объединиться с пульсирующим сердцем вещей.
Он тело Истины видит нагое,
Хотя часто озадачен ее бесконечными платьями,
Но не может взглянуть на ее душу внутри.
Затем, неистово стремясь к абсолютному знанию,
Он рвет все детали, роет и колет:
Лишь удовлетворения формой берет для использования,
Дух ускользает или под его ножом умирает.
Он видит как пустоту протянувшуюся, пустошь гигантскую
Груды богатств бесконечности.
Конечное он сделал своим полем центральным,
Анализирует ее план, процессами ее управляет,
То, что всем движет, от его взгляда скрыто,
Его сосредоточенные глаза запредельное упускают невидимое.
Он имеет слепца безошибочное касание тонкое
Или неторопливого путника вид дальних сцен;
Души обнаруживающие контакты — не его,
Но все же его интуитивный свет посещает,
И вдохновение идет из Неведомого;
Но лишь рассудок и чувство он надежными чувствует,
Лишь они — его свидетели доверенные.
Так он мешкает, его великолепное усилие тщетно;
Его знание изучает светлую гальку на берегу
Огромного океана его неведения.
Однако грандиозными были акценты этого крика,
Космический пафос трепетал в его тоне:
"Я есть разум великого, невежественного мира Бога,
Поднимающийся к знанию по ступеням, им сделанным,
Я — всераскрывающая Мысль человека.
Я — бог, скованный Материей и чувством,
Животное, заключенное за колючую изгородь,
Зверь, что трудится, пищи прося,
Кузнец, прикованный к его наковальне и кузне.
Но удлинил я веревку, свою расширил я комнату.
Я начертил карту небес, проанализировал звезды,
В колеях Космоса описал я орбиты,
Измерил мили, разделявшие солнца,
И подсчитал их возраст во Времени.
Я копался в недрах земных и добывал
Богатства, охраняемые ее тусклой, коричневой почвой.
Я заклассифицировал перемены ее каменной корки,
И раскрыл даты ее биографии,
Спас страницы всего плана Природы.
Эволюции древо я набросал,
Каждый ствол, ветка, листок на своем собственном месте,
В эмбрионе выследил историю форм,
Генеалогию выстроил всех этих жизней.
Я открыл плазму, клетку и гены,
Нарисовал одноклеточных, человеческих предков,
Скромных первоисточников, из которых он встал;
Я знаю, как был он рожден и как умирает:
Лишь какой цели он служит, пока я не знаю,
Если вообще здесь есть цель, либо предназначение некое,
Либо импульс целеустремленной, богатой, созидательной радости
В земной силы обширных работах.
Я ухватил ее процессы запутанные, ничего не осталось:
Ее огромный механизм — в руках у меня;
Энергиями космоса для своей пользы я овладел.
Я сосредоточился на ее элементах мельчайших,
И ее незримые атомы были раскрыты:
Вся Материя — это книга, которую я изучил;
Лишь немного страниц прочитать мне осталось.
Я увидел пути жизни, разума тропы;
Я изучил повадки муравья и обезьяны,
Узнал поведение мужчины и женщины.
Если есть Бог в творении, его секреты нашел я.
Но пока Причина вещей остается сомнительной,
Их истина бежит в пустоту от преследования;
Когда объяснено уже все, ничего не известно.
Что избрало процесс, Сила зародилась откуда,
Не знаю я и, вероятно, никогда не узнаю.
Мистерия есть этой могучей Природы рождение;
Мистерия есть поток ускользающий разума.
Мистерия есть причуда многообразная жизни.
Что бы ни изучил, возникает Случайность, чтоб опровергнуть;
Что бы я ни построил, Судьбой изменено и захвачено.
Я могу предвидеть действия силы Материи,
Но не судьбы человеческой ход:
Он управляем на тропах, которые не он выбирает,
Он падает с шумом под колеса катящиеся.
Мои величайшие философии аргументированными предположениями являются,
Мистические небеса, что требуют человеческую душу,
Есть шарлатанство воображающего мозга:
Все есть спекуляция иль греза.
В конце концов сам мир сомнительным кажется:
