Нереальность, реальною сделанную, и сознательную Ночь.
Неистовый, жестокий и грозный мир,
Древнее лоно огромных пагубных грез,
Извивался как личинка в смутной неясности,
Что хранит ее от остриев стрел звезд Неба.
Это ворота фальшивого Бесконечного были,
Абсолютов гибельных вечность,
Необъятное отрицание духовных вещей.
Все, некогда в сфере духа самосветящееся,
Превратилось сейчас в свои собственные противоположности темные:
Бытие в плоскую пустоту коллапсировало,
Что была, однако, родителем миров нулевым;
Бессознательность, заглатывающая космический Разум,
Продуцировала вселенную из своего летального сна;
Блаженство, впавшее в черную кому, бесчувственное,
Свернулось обратно в себя, и Радость вечная Бога
В фальшивой мучительной фигуре страдания и горя
Была еще на кресте печально прибита,
Утвержденном в почве немого бесчувственного мира,
Где рождение было болью, а смерть — агонией,
Чтобы все вскоре тоже превратилось снова в блаженство.
Мысль села, жрица Порочности,
На свою черную треногу триединой Змеи,
Противоположными знаками вечный почерк читающая,
Колдунья, перевертывающая Бого-каркас жизни.
В темнеющих боковых приделах со злыми глазами вместо ламп
И фатальными поющими из апсид голосами,
В странных инфернальных неясных базиликах,
Гулко звучащих магией нечестивого Слова,
Зловещая глубокая Инициация
Вершила ритуал своих Мистерий.
Там страдание было Природы повседневною пищей,
Манящей к мучимому сердцу и плоти,
И была восторга формулой пытка,
Боль пародировала небесный экстаз.
Там Добро, вероломный садовник Бога,
Поливало добродетелью анчар мира
И, внимательное к внешнему слову и действию,
Прививало его лицемерные цветения к прирожденному злу.
Все высокие вещи служили их противоположности низкой:
Формы Богов поддерживали демона культ;
Лик Небес стал маской и силком Ада.
Там в сердце феномена тщетного,
В корчащемся ядре огромной деятельности,
Он увидел Форму, безграничную и неясную,
На Смерти сидящую, что всех рожденных глотает.
Холодное застывшее лицо с ужасными глазами бездвижными,
Ее страшный трезубец в ее тенистой руке
Вытянут, которым она пронзала одною судьбой все создания.
Когда ничего, кроме Материи без души, не было
И пустота, лишенная духа, была сердцем Времени,
Тогда Жизнь впервые коснулась Пучины бесчувственной;
Пробуждая абсолютную Пустоту к надежде и горю,
Ее бледный луч ударил Ночь неизмеренную,
В которой от своего собственного зрения Бог прятал себя.
Во всех вещах она искала их мистичной дремлющей истины,
Несказанного Слова, что воодушевляет бессознательные формы;
Она шарила в его глубинах в поисках Закона незримого,
Нащупывала в смутном подсознании его ум
И старалась найти способ, чтобы дух был.
Но из Ночи другой ответ приходил.
Семя было в ту нижнюю матрицу брошено,
Немая неапробированная шелуха извращенной истины,
Ядро бесчувственной бесконечности.
Чудовищное рождение подготовило свою форму космическую
В титаническом эмбрионе Природы, Неведении.
Затем в фатальный и огромной важности час
Нечто, что выпрыгнуло из сна Несознания полного,
Неохотно рожденное немой Пустотой,
Подняло на фоне звезд свою зловещую голову;
Затемняя землю отбрасываемой тенью своего огромного тела Рока,
Оно захолодило небеса угрозой лица.
Безымянная Сила, тенистая Воля поднялась,
Необъятная и чуждая нашей вселенной.
В непостижимом Намерении, которое никто не может измерить,
Обширное Небытие облачило себя формой,
Безграничное Незнание глубин бессознательных
Покрыло вечность ничем.
Ищущий Разум сменил видящую Душу:
Жизнь превращалась в огромную и голодную смерть,
Блаженство Духа сменилось космической болью.
Гарантируя самосокрытый нейтралитет Бога,
Могучая оппозиция победила Пространство.
Суверен, правящий фальшью, смертью и горем,
Оно давило своей жестокой гегемонией на землю;
Нарушая гармонию изначального стиля
Архитектуры проекта ее судьбы,
Оно фальсифицировало первоначальную Волю космическую
И привязывало к борьбе и страшным превратностям
Долгий медленный процесс терпеливой Силы.
Насаждая ошибку в вещей веществе,
Из всемудрого Закона оно Неведение делало;
Оно расстраивало безошибочное касание скрытого чувства жизни,
Держало немым интуитивного гида во сне Материи,
Насекомого и животного инстинкт деформировало,
Мыслерожденную человечность человека обезображивало.
Тень через простой падала Луч;
Затемнен был свет Истины в пещеристом сердце,
Что горел незамеченный в тайнике алтаря
За покрова тихого тайной,
Сопровождающей Божество раки.
Так ужасная антагонистическая Энергия была рождена,
Которая имитирует вечной Матери могучую форму
И передразнивает ее светлую бесконечность
Серым искривленным силуэтом в Ночи.
Арестовывая страсть души поднимающейся,
Она навязывала жизни медленный и запинающийся шаг;
Ее руки отклоняющая и задерживающая масса
Положена на мистической эволюции изгиб:
Извилиста линия ее обманывающего разума,
Которой Боги не видят и [которую изменить] человек бессилен;
Подавляя Божественную искру в душе,
Она заставляет человека падать обратно к зверю.
Однако в своем грозном инстинктивном уме
Она чувствует, Один растет в сердце Времени,
И видит, Бессмертный сияет сквозь смертную форму.
