Послышался ещё один всплеск. Горнюк, если их целый выводок заявится, меня затопчут. Но лучше бы это было десять выводков. Я уже сумел разлепить веки настолько, чтобы худо-бедно видеть. В тростниковую коробку, где я лежал, вошла…
Разум мне отказал. Нет, я не потерял сознания. Я таращился на вошедшую, и в голове было пусто-пусто. Фаина собственной персоной, но от леди в ней не осталось ничего. Она. Была. Голой! И вошла в таком виде ко мне!
Не совсем голой, одета в дикарскую… э… что-то похожее на жилет и очень короткие панталончики. Но это же ещё хуже!
Леди Леннистон как ни в чём не бывало улыбнулась:
— Доброе утро, несс Маубенрой! Как ваше самочувствие? Вы, наверное, пить хотите?
Да, кстати. Пить очень хочется.
Сочетание несочетаемого: светский тон и дикарский вид — ударили по мозгам. Ладно я вижу леди, я муж. Будущий… Если уговорю… То есть когда уговорю. Горнюк!
Другие же тоже могли увидеть!
— Леди, что вы себе позволяете?!
Определённо, я не должен был этого говорить, но от одной мысли, что капитан или солдаты увидят леди неглиже, здравомыслие куда-то подевалось.
Она недоумённо моргнула.
— Несс?
— Ваш вид! Вас видят… Это непристойно! Да я просто не могу на это смотреть!
Я подавился словами, потому что леди безразлично пожала плечами, поставила на плот скорлупу какого-то крупного ореха, в которой, наверное, пить мне принесла. Я как последний дурак испугался, что Фаина развернётся и уйдёт.
Но леди присела над плетёной корзинкой у дальней стены, если так можно сказать о крошечном шалаше, выудила широкую плотную ленту. Нет! Не-ет!
— Не можете? Не смотрите.
И с этими словами она плотно, в несколько оборотов, завязала мне глаза. И буднично спросила:
— Несс, вы так и не ответили. Пить будете?
— Буду, — буркнул я, стараясь не выдать, насколько не по себе мне стало в повязке. Но не просить же убрать. Горнюк! Сам бы стащил, но я языком едва шевелю. Куда мне с повязками бороться?
Леди довольно хмыкнула, я почувствовал нежные пальчики под затылком. Хотел бы я сказать, что леди Фаина помогла мне приподняться. Нет же, горнюк! Я лежал абсолютно беспомощный. Она приподняла мне голову, поднесла к губам скорлупу. В рот потекла вода. Стараниями леди Леннистон жажда отступила.
Напившись, я какое-то время лежал тихо, собираясь с силами, и прислушивался к тому, как леди Леннистон деловито шуршит поблизости.
Я прежде никогда не болел, только если в самом раннем детстве, и теперь непривычная слабость просто выводила из себя — хотелось рычать, как дикий горнюк в старой выработке. И на поганку эту наорать хотелось — какого праха она ушла из города с дикарями и никого не предупредила?! Столько людей из-за нее на уши поднялись, волновались… а она тут в голом виде по Аурике рассекает!
— Вы довольны, леди?! — я все же не выдержал и выдал фразу самым язвительным тоном, на который был способен. — По вашей милости столько проблем!
— По моей? — судя по тону, леди Фаина тоже разозлилась и была не прочь поскандалить. И хорошо, сейчас я ей все выскажу.
— Именно! Вы даже не подумали о том, что ваши знакомые, не найдя вас в городе, будут волноваться! Если бы я не поднял на ноги всех и не выяснил про дикарей…
— Если бы вы не совали нос не в свои дела, я вообще спокойно наняла бы пароход еще две недели назад, — с ледяной надменностью прервала меня девушка. — И мне не пришлось бы арендовать у выдр плот взамен нормального судна.
Я недовольно взрыкнул, чувствуя, как злость поднимается волной. Полное идиотство ругаться вслепую, а то, что леди в чем-то самую малость права, выводило из себя окончательно.
— И нечего тут рычать, — припечатала ничуть не испугавшаяся девушка. — А если бы вы еще немного подумали, прежде чем скакать с саблей наголо, и еще немного поспрашивали в порту, то узнали бы, что я спокойно забрала свое оборудование со склада, оплатила аренду, закупила припасы и с помощью выдр погрузила все это на свой плот. Похоже это на похищение?! Вы сами себе придумали проблему, а я тут вообще ни при чем!
— Да что вы понимаете! — из-за дурацкой слабости даже рявкнуть как следует не получалось. — Вы женщина! Аурика опасное место даже для мужчин, куда вас вообще горнюки понесли?! Великие предки, нет ничего хуже бабы, которая лезет не в свое дело!
Я и сам понимал, что меня несет куда-то не туда, но остановиться не мог. Может, и правильно, потому что следующие десять минут мы с леди самозабвенно орали друг другу всякие гадости, причем каждый разорялся в свое удовольствие и не слышал собеседника.
Наконец мы оба выдохлись и стали способны немного думать. Стало так тихо, что я услышал, как за стенкой шалашика мерно плещется вода, раздается детское чирикание, потом где-то в отдалении мужской бас отчетливо выругался, и я узнал голос капитана. И меня едва не подбросило на циновке: я отчетливо и до конца вспомнил все, что случилось. То есть я вроде и раньше помнил, но не осознавал. Предки, корабль! Люди! Ведь это моя вина!
— Много… наших погибло?! — хрипло спросил я.
Темнота вдруг стала удушающей.
