До того как успеваю перехватить обратно контроль над свои телом, я уже разбиваю Клариссе нос! Он ломается со смешным хрустом и странно много бородовой крови выливается на ее лицо. Я нанесла всего один удар, четкий, холодный и безупречный.
К нам уже бегут стражники.
Что же это такое?! Мои проблемы множатся на каждом шагу.
Я небрежно отталкиваю Клариссу к стене, и слышу глухой стук от столкновения ее затылка с преградой. И зачем-то наклоняюсь за упавшим на пол свертком. Со странным удовлетворением отмечаю, что пирог не пострадал. С моими эмоциями явно творится что-то неладное. Беспокоюсь о пироге, а звук с которым сломался нос Клариссы кажется мне забавным…
– Она! Она!!! – визжит Кларисса подоспевшим стражникам, тыкая в меня пальцем.
Незнакомый воин крепко берет тощую фигуру за плечи и встряхивает. Кларисса перестает визжать.
– Уймись, – рычит на нее воин, – Владыка не в настроении сегодня. Твою мать казнили за ложный донос и оскорбление Владыки. Хочешь следом отправиться?
– При прежнем Владыке такого не было, – хнычет Кларисса, – здесь уже десятки лет никого не казнили… новый Владыка – чудовище!..
Я недоуменно смотрю на стражников и бьющуюся в тихой истерике Клариссу. Что за бред?! Как она может говорить, что прежний Владыка был образцовым правителем а Арон – монстр.
– Тихо-тихо, – неожиданно ласково приобнимает воин Клариссу и начинает покачивать ее в объятиях, тихонько поскуливающую,– успокойся… Эва, прошу… не доноси об этом. Пойми, она потеряла мать сегодня. Я прошу тебя.
Я растерянно киваю, затем разворачиваюсь и просто молча иду к своей комнате. Отпираю дверь ключом, что висит на цепочке у меня на шее. Сажусь на аккуратно заправленную белоснежным покрывалом кровать и медленно тяжело выдыхаю.
Меня кое-что очень сильно беспокоит.
По взгляду стражника я поняла, что убеждения Клариссы об Ароне он полностью поддерживает и разделяет. Арон – монстр. А его отец был добрым и справедливым Владыкой. Якобы.
Мне начинает тихонько давить виски. Я ничего не понимаю.
Как такое возможно? Что вообще здесь происходит?!
Лазарет черных магов – поражает меня, несмотря на то, что внушенные Ираной воспоминания меня к этому подготовили.
Много света, просторные и уютные комнаты, их и медицинскими палатами-то назвать язык не поворачивается. Все застелено белым, прикроватные тумбы – успокаивающих теплых оттенков дерева, да и вообще вся мебель выглядит добротно, и даже благородно.
В каждой комнате не больше двух пациентов. Я делаю парочку простых процедур по снятию совсем уж пустяковых проклятий – тут и внушенные лекарские навыки не пригождаются! И усаживаюсь в просторной круглой гостиной, также имеющей вовсе не казенный вид. Здесь место отдыха медицинского персонала, книжные шкафы врастают в стены, ковер глубокого темно-зеленого оттенка укрывает пол, как луговая трава… А в необъятном ярко-желтом кресле читает тонкую невзрачную книгу дежурный лекарь – поджарый черный маг на вид лет сорока с очень умным лицом –
Это совершенно не похоже на то, что называют лазаретом в Академии Белого Стана. По сравнению с пахнущими пряными травами, свежей выпечкой и свежестью палатами черных магов… лазарет родной Академии напоминает нечто среднее между монастырем и тюрьмой!
Тяжело вздохнув непонятно о чем, скорее всего о какой-то жизненной несправедливости, я усаживаюсь другое огромное желтое кресло. Двойник того, в котором уютно устроился дежурный лекарь.
На кресле ощущаю очень деликатную бытовую магию, рассчитанную на снятие стресса с медицинских работников. И в очередной раз восхищаюсь условиями проживания на землях Тьмы.
Но бытовая магия не позволяет мне забыть главное.
Все вокруг… ну или очень многие… почему-то считают Арона монстром. Но я же знаю, что это никак не может быть правдой! При мне он всегда пытался решать любой конфликт цивилизованно, и только в крайнем случае применял силу. Но уж если этот крайний случай наступал, ох…
Всё в Черной Башне выглядело как добротная, хорошо отлаженная, работающая система. Складывалось впечатление, что прежний Владыка Хаоса и впрямь выстроил быт и взаимоотношения с персоналом на высшем уровне. И теперь все, кто ему верен, бастуют, истерят и кляузничают.
– Неплохо ты её приложила… – произносит себе под нос дежурный лекарь и усмехается, не отрывая взгляда от книги.
Я не сразу понимаю, что он обращается ко мне. И говорит о Клариссе.
– Мэтр Виктор, – тихо отзываюсь я с легкой иронией в голосе, – так это вам посчастливилось вправлять Клариссе нос?.
– Мне-мне, – кивает лекарь, – я и тебе подлечил бы царапины на лице. Чего сама-то этого не сделала до сих пор?..
Я пожимаю плечами. Если честно, я о них совсем забыла. Боли нет. Чешется только слегка.
