– Твое счастье, – прохладно бросает Арон, – прежний Владыка был очень популярен. Он был хорошим политиком и стратегом. Он умел правильно отыграть. Расскажи я, каким он был на самом деле, никто не поверит. Потому что для них мое слово будет против всей их жизни, всего их уклада, всего, что им было дорого. Отец прикормил целую армию адептов. Я бы даже сказал, фанатов. А я его убил. Я для них – отрицательный персонаж, который вот-вот потребует отдать первенцев и отберет их “долго и счастливо”… Довольна?
Я молчу. Разговор напряженный. Зачем я об этом заговорила? Арон закрывается от меня. Ребенок нервничает. Ему трудно получать питательную тьму…
– На вас следы… от проклятия “белой сети”, Виар… – начинаю я подход с другой стороны.
– Я в курсе.
– Снимали неумело… Но тот, кто это делал, чуть не поплатился жизнью. И очень искренне к вам относился. Я это вижу по рисунку силовых линий. Они вроде рубцов на коже у людей. Знаете, на обычных людях ведь глубокие раны не заживают бесследно.
– Не думал об этом, – Арон отвечает мне уже намного мягче, – ты можешь увидеть что-то еще? О том… кто снимал эту белую сеть проклятия.
Конечно могу, мой милый. Ее снимала я. Алиса. И я люблю тебя так, что у меня дрожат руки и темнеет в глазах. И мне больно от того, что я тебе тогда сказала много обидных слов. Надеюсь, ты поймешь однажды. А еще я ношу под сердцем твоего ребенка.
Так что вместо этого всего говорю другое.
– Тот, кто это делал – взял задачу не по силам. Но белая магия она такая… иногда работает на чистой любви. Можно иметь очень мало навыков и совсем слабый магический потенциал но… очень хорошо относиться к тому, кого пытаешься исцелить. Обычно такая картина на ауре как у вас бывает в подобных случаях.
– Ты много такого видела?
– Нет… Если честно Виар, дважды. Белые маги редко так сильно любят черных.
И вновь я не вру. Хоть бы он не стал спрашивать, на ком именно я такое видела.
Арон дергается под моими руками и слегка расслабляется. Ребенок пользуется этим мгновенно, подключаясь к энергетическому источнику Арона.
– Я чувствую что-то странное, Эва… – Арон медленно моргает и прикрывает глаза. Он засыпает.
– Все хорошо, мой Виар… – я склоняюсь над ним, вдыхаю запах его кожи и волос. Терпкий мятный мед и хвоя.
Я чувствую, что Арон засыпает очень крепко.
Поэтому позволяю себе лечь рядом, прижаться к нему и полной грудью вдохнуть родной запах. Я невольно всхлипываю. По щеке катится слеза, потом вторая. И вот я уже сотрясаюсь в беззвучных рыданиях рядом с ним. Мои губы сами шепчут: “
Сама не замечаю, как засыпаю, уютно угрешвись рядом с Ароном. Мне снится, как по комнате снуют сумрачные тени, и протягивают к нам с Виаром скрюченные узловатые пальцы. Эфирные существа перетекают из света во тьму, их лица как дым, вместо глаз – зияющие провалы.
Что это? Коллективная воля всех магов в Черной башне, что не желают присягать на верность Арону как новому Владыке? Или просто тягучий изнуряющий кошмар, навеянный очень тяжелым днем?
Тени развеивает змеиное шипение. Тени прячутся по углам, как напуганные грызуны.
– Алис-с-са… – шелестит в моем ментальном поле.
Я узнаю это шипение. Златка! Мой фамильяр. Бывший. Белая кобра, которая преследовала меня в магическом лесу и пыталась атаковать. Чтобы убить моё еще нерожденное дитя, пока мой изначальный свет не угас… А потом Арон рассек Златку пополам, и она, вместо того чтобы умереть, – задвоилась. Теперь Златка двуглавая, двухвостая змея, жутко сросшаяся в одно существо посередине тела….
Но сейчас в шипении Златки я слышу извиняющиеся нотки. За то нападение и…
Элина! Я не думала о ней столько времени! Как я могла?.. Беременность как будто физически вытеснила из меня весь эмоциональный запас… Но это не оправдание, я обязательно продолжу искать сестру.
Мысль об Элине отсекает другая. Более яркая. Сердце разгоняется. Меня прошибает холодный пот. Как Златка до меня добралась? Миновала все магические щиты Ираны? Пробила? Что будет, если в эту брешь заглянет кто-то еще… Если бы Арон сейчас бодрствовал, он бы точно это заметил, и тогда…
Посылаю Златке короткое: “
Меня все еще колотит от страха. Я присаживаюсь на кровати, кошусь на Арона. Он спит крепко. Так быть не должно, мне от этого не по себе. Прошу ребенка больше
